PANIK (ex-NEVADA TAN) FAN-FORUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PANIK (ex-NEVADA TAN) FAN-FORUM » Наши творения » Рассказы


Рассказы

Сообщений 91 страница 120 из 120

91

Как-то недавно ночью не спалось вот и сочинила. Плиз отцените!

КОЛОБОК – NEW!!!
В одной Богом забытой деревушке жили-были дед с бабой. Крутыми они были чуваками. Каждый вечер у себя всякие вечеринки в хате устраивали. И вот после одной из таких вечеринок, у них закончилась жратва. Сидит дед на печи, радикулит греет и орет бабе.
- Слышь! У нас еда типа как закончилась. Может, сделаешь что-нибудь?
- Ты достал уже! Вот возьму и колобка сделаю! Небось, давно такого не ел! Тока возьми, поскреби муки где-нибудь, а то голодным весь вечер скулить будешь.
Встал дед, взял свой I-pod и пошел за мукой. Не прошло и получаса, как вернулся. Баба тут его и припахала замешивать тесто. А деду только в радость, спина то болит, и особо не потанцуешь, а так хоть музыку веселее слушать будет. И тут у него в плеере отлетела плата какая-то и в упала в тесто. А деду было лень руки марать, так он взял и замешал ее с тестом. И готовое тесто он отдал бабе. Баба поставила тесто в печь, а сама пошла смотреть Нашу Рашу. На рекламе она вспомнила про колобка и достала его с печи. Не успев, управиться до конца рекламы она положила его на окно и пошла дальше смотреть телик. Но баба не заметила, что колобок был не простой, а «золотой».  «Золотой» в смысле, он был с ножками, с ручками, а на голове его безразмерной была такая же безразмерная кепка и наушник. И самое интересное было то, что на попе у него красовалась татушка 50 CENT. Видать бабуля пекла его на каком-нибудь старом выпуске журнала BRAVO. Вскочил он с окна и побежал по улице. Под кустом канапли он увидел лежащего без сознания деда.
- Ну и вставляет видно эта канапля! Во как деда плющит! Надо и мне попробовать! – промолвил Колобок.
Взял лежащий рядом с дедом косяк и закурил. Обалдевший конкретно он влетел, к соседям обозвал их гопниками и украл висевший револьвер, а напоследок разрисовал плакат Билана. Немного придя в себя он решил отправиться в Германию, чтобы расстрелять этих долбаных Токов и пожать руку пацанам из Паники. А потом с чистой совестью приехать к своему кумиру 50 СЕNT’у. И наконец стать звездой великим и неповторим рэппером. Так он не заметил, как наткнулся на волка с подведенными черным карандашом глазами и майкой с изображение Токов. Волк к нему подошел и как сказал нежным голосочком:
- Я тебя съем!!!
Тут колобок и покатился со смеху, говоря:
- Это ты то меня съешь! Эмо ходячее!!!
Реально заржав, как конь Колобок чуть не въехал в бухого в жопу зайца. Заяц тот был неправильной ориентации и вместо того, чтобы сожрать колобка, он стал к нему приставать. Колобка аж перекосило. И он со всей силы долбанул зайцу на башке револьвером. Долго его по дороге всякие дебилы съесть пытались, но ни фига у них не получилось. Дойдя почти до самой границы с Германией, он заметил, что недалеко стоит какая-то свецкая Лиска. Колобок подумал, что это Ксюшу Собчак из Дома 2 выгнали, и поэтому она от горя шерстью обросла. А тут она как повернется, как откроет пасть, как проглотит колобка. Да это все так быстро сделала, что он не сразу сообразил, где он. Но колобок умный чувак и сразу додумался, что делать надо. Он своим револьвером, который тоже эта лиска проглотила, прострелил ей пузо. Она завыла и стала проклинать всех рэпперов. Это взбесило колобка и он разорвал ей брюхо на части. Вот такой героический поступок он совершил и сохранил себе жизнь. Правда после этого его чуть немецкие полицаи не схватили, но по закону таким, как он в тюряге не место и отправили его обратно на родину, а на лбу ему отпечатали Made in Russian. Вот такое ему пришлось пережить. Тока дед с бабой потом его все-таки съели. Ведь им очень хотелось кушать!

P.S. Зараннее прошу прощения чуть что!

+1

92

Pan!Ka
Здорово!  :cool:
Scream of death
Прикольно! Молодец!

По + вам обеим!

0

93

LOvely
Спасиб те большое!!!  8-)

0

94

Scream of death
по поводу рассказа - круть))) жду продолжения!!!  или енто был ужо конец????
по поводу Колобка.. не ну весело конешн... но если по чесноку, то я как челвек респектующий Tokio Hotel и LGBT наверно не смогла до конца оценить глубины произведения... энтшульдигунг, как гриццо  :|
Pan!Ka
Ооооо!!! однозначно +1!!! выкладывай проду!!!!
dasisan
а ты чаво затихла???? обещала Не-хеппи-энда... и где он, ам???  :glasses:

0

95

SomethingElsewhere
ну вот, меня поймали))а я думала уже и никто не заметит...ок, я попробую)

0

96

SomethingElsewhere
Спасибо))) учту!!! Мне как человеку только начинающему, это только на пользу! Так что скоро буду писать КОЛОБОК - 2!

0

97

я вот думаю...кидать мне без беты фик или не кидать..с бетой лучше, но когда я ее дождусь?мне ее уже неделю делают))

0

98

dasisan
кидай без беты=)))

0

99

Ведьм@
все, отбетили(((кидаю
сердечно извиняюсь Жанне, единственному оставшемуся читателю моего творчества за то, что недописала предыдущий фик..я попробую исправится( :yep:

0

100

Уходящие в ночь
Лил проливной дождь. Крупные капли прозрачной воды неслись с огромной скоростью откуда-то сверху, не оставляя ничего сухого на своем пути. Небо плотно затянулось темным картоном, изредка оставляя место для тонких и слабых лучей, исходивших от звезд, которые пытались прорваться сквозь мрачную преграду.
На остановке стояло несколько человек. Пожилая женщина, непонятно что делающая в столь поздний час,  двое подростков, вместе составляющие пару: к ним тянулись те редкие огни неуверенных звезд и неодобрительный взгляд той самой пожилой дамы. Шустрый мальчик лет десяти бодро играл одной ногой с мячиком. Одинокая девушка сидела на краю скамейки и смотрела куда-то вдаль. Она любила ночной Гамбург, и ничто не могло избавить ее от привычки любоваться его красотами, даже скверная погода и не менее скверное настроение.
Люди, стоявшие на остановке, были совершенно разные и объединяло их только одно: они ждали автобуса. Последнего на сегодняшний день.
Девушка устало подняла голову вверх и посмотрела на желтую табличку расписания автобусов. 00:24. 78 номер. В сотый раз повторяя одни  и те же действия, она сначала аккуратно отдернула рукав с запястья, поправила золотистый ремешок наручных часов и посмотрела в блеклый циферблат. 00:26.
Она прикрыла глаза. День выдался напряженным, и легкая усталость захватила ее тело и разум. Время тянулось как жвачка прилепленная к стенке: так же медленно и нудно. Каждая секунда ожидания давалась с трудом, хотелось орать и бить каблуком. Но она сдерживала себя, насколько могла молодая темпераментная девушка сдерживать свои эмоции к концу не совсем легкого дня. Плотно сжала ручку сумки и глубоко вздохнула. Сигареты - это единственное, что смогло бы ее сейчас расслабить, но в этом не было смысла: с минуты на минуту должен был подъехать автобус, а быстро курить она не любила - от этого нет никого удовольствия, уж лучше совсем не покурить, чем бегло. Курение было у нее своеобразным ритуалом, и она придавала ему большое значение. Она любила присесть на скамейку, откинуть спинку к стенке так,  чтобы по бархатной коже прошел холодок от ее сырой поверхности, закинуть ногу за ногу, достать сигареты и любимую красную зажигалку, прикрыть свои пушистые ресницы, не спеша взять сигарету влажными губами, поднести яркое пламя зажигалки к лицу, но аккуратно, так, чтобы не опалить случайно упавшую прядь, и глубоко вдохнуть тонкий аромат ментола. Она сладостно представила эту картину в мельчайших подробностях и приятно улыбнулась пустоте.
В этот момент к остановке подъехал тот самый долгожданный автобус. Девушка резко открыла глаза, и вся мечтательность смылась с ее лица, будто бы это сделал ливень, тот самый, за козырьком крыши остановки. Она встала, взяла сумку в правую руку и смело шагнула к автобусу. Дождь ее не пугал, а тем более лужи и прохладный ветер. Она почти уже зашла в автобус, как что-то толкнуло ее. Мальчик, тот самый, что играл с мячиком на остановке, задев ее плечом, быстро забрался по ступенькам. От неожиданности у девушки выпала сумка из рук. Большинство вещей из сумки выпали прямо в лужу. Она нагнулась, чтобы поднять их. Черный кошелек поблескивал каплями дождя, мобильному повезло больше, и он отлетел на несколько сантиметров от лужи, но от удара экран не работал, зажигалка упала на проезжую часть, и случайная машина, пролетевшая рядом, разломила её на сотни маленьких частичек. Но это было ничто по сравнению с тем, что коробка новой пастели лежала на асфальте, и мелки разломились на маленькие кусочки. Девушка, не веря своим глазам, уставилась на десятки разноцветных мелков, которые бодро сносил дождь с ветром. Кусочки пастели оставляли яркие разводы на асфальте и улетали в неизвестность. Казалось, что нет ничего ярче, чем их незамысловатые узоры в этот хмурый осенний день. Девушка завороженно смотрела себе под ноги и не сразу заметила, как захлопнулись створки дверей, и автобус умчался в темноту.
Она лишь грустно посмотрела ему в след и поправила воротник тонкого плаща. Слева от нее кто-то стоял. Она почувствовала это по ванильному запаху. Она медленно повернула голову в бок и апатично посмотрела на стоявшего.
- Ушел. Ну вот, - произнес разочарованно молодой человек, - это был последний?
Девушка лишь кивнула головой. На большее у нее не было сил.
Она опустилась прямо на асфальт. Было глупо бояться намокнуть - она и так промокла до нитки. Мокрые светлые волосы спадали на лицо, на плечи. Огромные капли текли по бледному лицу. Она обхватила руками ноги и беспомощно положила сумку рядом. Красть было нечего.  В кошельке лежали последние 20 евро, мобильный уже не работал, старая, потрепанная книжка мало представляла ценности, а самое для нее дорогое - сигареты - вряд ли кому-либо нужны. Пастель и вовсе уплыла. На всякий случай она положила пачку в карман и теплой рукой сжимала ее как нечто, что может ее спасти.
Молодой человек наклонился к ней:
- Девушка, вам плохо?
- Нет, мне прекрасно, - она холодно ответила. Не приставай, я злая, - подумала она.
- Девушка, вам следует встать. Вы намокнете и простынете, - он подал ей руку.
- Не ваше дело, что мне следует, а что нет, - она ответила достаточно грубо, чтобы дать ему понять.
- Не все так ужасно, это всего лишь последний автобус. Жизнь продолжается дальше. Все будет хорошо.
У девушки сдали нервы. Все, что накопилось в этот день и так рвалось наружу, она выплеснула в одно мгновение. Она резко встала, оттолкнула его руку и поправила плащ.
- Откуда вам знать, что все будет хорошо? Все ужасно! Меня выгнали с работы, у меня сломался мобильный, моя пастель утекла вместе с водой в канализацию, моя подруга спит с моим парнем, у меня нет никого в целом городе, а в сумке лежат последние 20 евро. Да вдобавок к этому этот чертов автобус! Все будет хорошо? В это верят только идиоты!
Он спокойно смотрел на нее холодными голубыми глазами.
- Если я верю в это, я что похож на идиота?
- Да, причем очень сильно.
Она развернулась на каблуках и сделала большой шаг через лужу, но поскользнулась и упала прямо в нее.
- Прекрасно! - она подняла руки к верху,- все будет хорошо! - не выдержала и закричала, - все будет просто чудесно.
Парень засмеялся ровным и спокойным смехом.
- А тебе все смешно!
Она кинула в него сумку, но она пролетела рядом и упала на асфальт рядом с ним. Он нагнулся и взял ее в руки. Подошел к девушке и снова подал ей руку.
- Советую вам не отказываться, сидеть в луже как минимум глупо, если вам уже наплевать на здоровье.
Она подняла к нему грустные огромные глаза, по-детски печальные и удивленные. Она посчитала слова его разумными, не сидеть же ей здесь всю ночь. Подала свою тонкую, мокрую руку его широкой и большой.
‘Красивые руки’,-подумала она.
‘Тонкие и длинные пальцы’,- заметил он.
- Уже лучше. Вам следует пойти домой, здесь не безопасно в столь поздний час, - он решил, что это лучшее действие.
Молодой человек помог ей подняться и отдал ей сумку. Она лишь усмехнулась его словам.
- Не думаю, что сойду за жертву. Красть у меня нечего, выгляжу я ужасно, так что маньяки и воры мне не страшны. А от остальных я смогу убежать.
‘Бесстрашная городская сумасшедшая’, - подумал он и незаметно осмотрел ее. Девушке было лет 19-20, а может и меньше, усталость заполняла ее молодое лицо и делало ее старше. Светлые мокрые пряди волнами лежали на плечах, влажные губы немного прикрыты, огромные, на удивление черные глаза с вызовом смотрели на него, но в тоже время в них читалась печаль и слабость, тонкими руками она обхватила себя, плечи опущены. Она не выглядела классической красавицей, даже скорее неуклюже, но ее внутренняя беззащитность, которую она так прочно скрывала, влажные волосы, внешнее обстоятельства, и тепло, исходившее от нее, заставили его обратить на нее некоторое внимание. Он не был героем и не спасал кошек, собачек, не помогал незнакомым и не обращал внимания на чужие проблемы. Для него существовала семья, работа, друзья, а остальное не имело значение. Зачем? Ведь как-то живут и без него. Он не эгоист, просто можно сойти с ума обращая на все внимание. Это скучно, глупо и нелепо. Но домой идти не хотелось, не смотря на нехватку сил и сонность. Он улыбнулся одними уголками губ, удивляясь ее самокритичности, и тихо сказал:
- Не стоит быть такой самоуверенной.  В городе полно сумасшедших. Вам лучше пойти домой.
- Спасибо, я разберусь сама, - она неуверенно улыбнулась, попытавшись выглядеть не издевательски, но улыбка вышла натянутой и неестественной, это она поняла сама. Чтобы как-то закончить этот ни к чему не обязывающий разговор, она кивком попрощалась с ним и, понятия не имея куда ведет эта дорога, пошла прямо, стараясь обходить лужи.
Он молча стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как ее хрупкая фигура не спеша уходит по дороге. Он видел немало амбициозных девушек и понимал, что это со временем проходит.  Амбициозность пропадает тогда, когда понимаешь, что доказывать собственно нечего и не нужно. Нет, это не слабеет человек, и не свыкается с суровой реальностью, это не когда рушатся мечты и планы, и видишь мир черным, злым и порочным, когда опускаются руки и закрываются глаза. Это приходит со временем, вместе с морщинами и зрелостью, когда идет переоценка ценностей и начинаешь трезво и четко смотреть на вещи,  даже с каплей цинизма, которую не разбавить никаким вином, каким бы оно сладким и манящим ни было. Цинизм не так ужасен, как кажется, просто надо попробовать только глоток, а остальное выплюнуть.
Он с ухмылкой смотрел на ее, размытый дождем, ночью и выпитым вином силуэт и, не спеша, легко и мягко, как будто стоял на тончайшем шелковым одеяле, переступал с ноги на ногу. Ноги промокли, с волос слетали горькие капли дождя; а ливень все не прекращался, скорее увеличивался с каждой секундой, подергиваемый пьянящим азартом. Ее фигура почти растворилась в темноте, как вдруг какой-то шустрый человек без пола и личности резко схватил ее сумку, дернул к себе, потом вправо, и, не теряя не то что ни минуты, даже и ее доли, мгновенно, в два шага, перескочил через куст и утонул в прохладной сентябрьской ночи.
Она, не веря в происходящее и ужасаясь ничтожности дня, повернулась к парню, одиноко стоявшему на еще более одинокой улице, и жалостно посмотрела ему в глаза. Он пожал плечами и развел руки в стороны: я предупреждал.
Она обессилено грустно улыбнулась. ‘Ужасный день, - подумала она, - утешает только то, что хуже уже не будет. Что делать? Ключи потеряла, да и плевать на них, в квартиру можно зайти и без них. Но деньги… Без денег я даже не доберусь до квартиры…’ Тысячи мыслей, безумных идей, вертелись у нее в голове. Они, как порванная нитка жемчуга, распались на десятки отдельных камушков на мраморном полу, и собрать их воедино, в первоначальном варианте, казалось невозможным. Ее лицо побледнело, но она со всей силой, на которую была способна, сдавила их в кулак, так плотно ногти вжались в ее нежную плоть. Она почувствовала боль. Подняла глаза и встретилась с его глазами, которые стояли в двух метрах от нее, немного повыше и правее.
Она попыталась мило улыбнуться и громко, перекрикивая дождь и поток машин, сказала:
- Вы можете угостить меня кофе. Или чем-нибудь покрепче.
- А, что, если я не соглашусь? - он приподнял бровь и с интересом ждал ее ответа.
- Вы не откажетесь.
Он усмехнулся. Первая ее уверенность за десять минут, подумал он, хотя скорее за день.
- Откуда такая уверенность?
- Я знаю, - она пожала плечами,- разве не так?
Он улыбнулся. "Почти, но можно попытаться,” - решил он.
Молодой человек ничего не ответил, подошел к ней поближе спокойным, хорошо поставленным голосом сказал:
- По крайней мере у вас есть время, чтобы убедить меня в обратном.
Она улыбнулась и, с блеском в глазах, посмотрела на него.
Он удивился этому блеску, но позже понял, что глаза у нее блестят всегда, не зависимо от происходящего и настроения.
Не спеша они пошли по прямой. Она молчала и наслаждалась ночной красотой города. Свет от фонарей падал на мокрый асфальт и размывался в нем вместе с огнями от витрин и вывесок. Красный, синий, зеленый, желтый - она видела все цвета, какие только можно было выдумать, будто кто-то выкинул палитру нетронутой акварели. Она зачарованно смотрела под ноги и не обращала внимания на то что идет прямо по лужам.
Он тоже молчал. У него были свои проблемы, которые не давали ему расслабиться и свободно вздохнуть. Ему не было дела  до ее проблем и в принципе до нее самой, ему просто хотелось выпить. Друзей он не хотел видеть просто потому, что они будут спрашивать, что с ним произошло, а оставаться со своими проблемами наедине не хотелось. Ему нужен был кто-то незнакомый, кого он завтра не увидит и забудет о его существовании в следующую минуту, как они развернутся, чтобы никогда больше не встретиться. Он увидел в ней ярко выраженное одиночество и разочарование. Идеальный спутник на поздний вечер, который либо выслушает, либо сам исповедуется, но не будет расспрашивать и чему-нибудь удивляться. 
Так они стали временными попутчиками и шли вместе. Между улицами PeterstaBe  и  NeanderstraBe они остановились у небольшого ресторанчика. Тусклая голубая краска на стене здания навевала хандру, как приближающееся похолодание. Она посмотрела вверх. Дождь лил будто из ведра, кое-где  в окнах квартир горел свет, кто-то ругался, кто-то радовался, кто-то плакал и утешался, кто-то пил, кто-то страдал от одиночества, кто-то занимался сексом. Все эмоции, звуки, настроения, которые были известны человечеству, все они перемешались в этом доме, но их всех заглушал поток машин, как бы ярки и громки они не были.
Он открыл дверь и пропустил ее вперед. Она сделала пару шагов и остановилась. Он аккуратно закрыл дверь, но несмотря на его старания, дверь заскрипела и вызвала небольшой шум. Хозяйка, стоявшая к нему спиной, повернулась на звук открывшейся двери. Выражение улыбки сохранилось от только что уместно сказанной шутки, но едва она увидела ночных посетителей, уголки губ спустились немного ниже и стали заметны не портившие ее морщины. Она жила в этом доме, и ресторанчик принадлежал еще ее маме. Странно было увидеть уголок старого времени в современном Гамбурге, но фрау Зайфрет (так звали хозяйку) глубоко любила свою мать и чтила ее самое любимое детище, постепенно переросшее и в ее смысл жизни. Мало что изменилось с еще прошлого века, и коллекция превосходного вина, составлявшее золотой венец и гордость ресторанчика в 60-е годы, до сих пор оставалась ее. Он знал это, но приходил сюда крайне редко, когда совсем становилось тошно. Хозяйка узнала его и поэтому быстро подошла к нему, вытирая на ходу льняным полотенцем тарелку.
- Давненько вас тут не было, - спокойно сказала уже далеко не молодая фрау, искоса поглядывая на девушку. Он всегда приходил один, и никогда ни с кем не знакомился и не разговаривал, поэтому фрау слегка удивилась, увидев, что он не один, хотя виду не подала, оставаясь верной своей мудрости и опыту долгих лет работы.
- Как видите,- он развел руки в стороны и попытался улыбнуться.
Фрау Зайфрет заметила напряженность ситуации и полнейшее равнодушие девушки. В воздухе стоял терпкий аромат одиночества. Несмотря на то, что они были молодые, достаточно привлекательные люди и они были вдвоем, она поняла, что они вовсе не вместе.Она краем глаза бросила взгляд на девушку, стараясь не быть навязчивой и поняла, что ее холодное спокойствие вовсе не было равнодушием, а полнейшей апатией.
- Что будете? - спросила она, с прищуром поглядывая на его.
- Ром, - он повернулся к девушке, - а ты?
- То же, что и он, - сказала она, утвердительно кивнув пожилой даме.
Фрау ничего не сказала, слегка кивнула, и бесшумно удалилась.
Девушка медленно подошла к причудливой конструкции, выполнявшей функцию вешалки. Указательным пальцем провела по прекраснейшему красному дереву. Маленькие капельки оставались на чудных изгибах вешалки, и казалось, что в этих капельках можно увидеть весь мир. Она, словно очнувшись, потрясла головой и аккуратно повесила бежевый плащ. Он встал рядом и снял куртку. Она увидела стройное тело, обтянутое черной рубашкой, явно плохо поглаженной. Он, отвлекшись от куртки, искоса посмотрел на нее. Исхудавшее тонкое тело, болезненный вид указывали на то, что она в последнее время недоедала и скорее всего не досыпала. Он покачал головой, но ничего не сказал и пошел к столику следом за ней.
Они сели за столик у окна.
Она вспомнила о произошедшем за весь день и задумалась о том, что делать дальше.
Он исподтишка разглядывал ее. Он заметил, что под этим холодным спокойствием скрывается вулкан страстей, готовый в любое мгновение вырваться наружу. Но он так же заметил, что она это тщательно скрывала и вряд ли в этом призналась бы. Она засунула руку в карман, с удивлением нашла там скомканную пачку сигарет, достала ее и криво усмехнулась.
- Ну вот, хоть сигареты остались... Но зажигалка уплыла...
Он подал ей спички, лежащие на столике.
- Спасибо, - сказала она тихо и зажгла спичку. Тусклый свет озарил ее и он заметил, что у нее слегка потекла тушь. Она не спеша закурила и выпустила тонкую струю дыма. - А ты не куришь? - она как-то и не заметила этот плавный переход на “ты”.
- Редко.
- Но не любишь, когда кто-то рядом курит? - слегка улыбаясь заметила она.
«Особенно, когда девушки» - подумал он.
- В принципе мне все равно, это дело каждого... - он пожал плечами.
Тут хозяйка принесла ром, не сказав не слова, поставила бутылку и два стакана на стол.
- А почему именно ром? - спросила девушка, выпуская дым.
Хозяйка слегка усмехнулась и посмотрела на мужчину, не переставая при этом протирать льняным полотенцем стаканы.
- Спасибо, фрау, - он кивнул ей. Она, не сказав ничего, оставила в покое стаканы и удалилась.
- Один человек любил ром. И он часто здесь бывал.
Она поняла, что дальше он не продолжит, а расспрашивать не имело смысла: если захочет, сам расскажет, если нет - на то его воля.
Он взял бутылку в левую руку, в правую стакан, и темная, коричневатая жидкость поплыла по холодному стакану. Она посмотрела на его руки, его тонкие белые пальцы твердо держали бутылку, оттеняясь на ее фоне. Тонкое запястье, плавная рука, убегающая под рукав черной рубашки и скрывающаяся дальше под темной материей. Вдруг, ей необычайно захотелось увидеть, что скрывалось там дальше, под этой загадочной тканью цвета глухой ночи. Он протянул ей стакан. Она затушила сигарету и взяла его.
- За что пьем? - тихим голосом спросила она.
- А для этого нужны причины?
- Нет, конечно нет. Но если их нет, это называется алкоголизм, а все-таки приятней думать, что ты пьешь почему-то, а не просто потому, что хочется выпить.
- Ну если так лучше… за знакомство.
- Но мы не знакомы, - она спокойно посмотрела на него.
- Да? Я как-то и не заметил, - пробормотал он,- ну и как зовут самую пессимистичную блондинку?
- Пессимистка, - уголки ее тонких губ приподнялись в улыбке.
- Ну, тогда я буду Оптимистом, что бы хоть как то разрулить ситуацию.
- Не очень уж ты и похож на оптимиста, - сказала она, подняв стакан и мысленно чекаясь с ним.
- А ты слишком наблюдательна. И все же, как?
- Ло. Лоллита.
Он улыбнулся. Слишком солнечное имя для нее.
- Кр. Крис.
- Не издевайся, - сказала она заметив его иронию, - Меня называют Ло, потому что так удобней.
- Ну и меня Кр.
- Это для ленивых?
- Нет, просто некоторые не выговаривают.
Она засмеялась. Беззвучно, быстро, совсем как летний ветер.
Он пил ром, маленькими глотками, наслаждаясь его вкусом и настроением. Он чувствовал как по телу разливалась приятная теплота, тяжелый груз уходил из тела, легкость наполняла его. Он чувствовал, будто какой-то, до этого пустой, сосуд наполнялся чем-то мягким, еле заметным, еле ощущаемым. Тяжелый день и апатичное настроение постепенно перестали заполнять его мысли, и разум его стал светлым и беззаботным, как солнечный весенний день.
“Ром, старый добрый ром” - подумал он.
“Приятный, но немного горький аромат” - подумала она.
- Ну и как тебе ром? - спросил он своим мягким и бархатистым голосом.
- Хороший.
- Ты никогда не пила ром,- ухмыльнувшись сказал он, - ты слегка хмуришься при каждом глотке. Он горький?
- Да, - удивилась она, - мог бы и промолчать... засмущал только меня.
- Ничего, еще пару глотков и ты расмущаешься..
- Ты не высокого мнения об моих способностях, - сказала она, отпив большой глоток.
- Неужели? - он приподнял  бровь, - Ну-ну...
- Перестань надо мной насмехаться.
- Я даже и не думаю, - он пожал плечами, но не сдержался и улыбнулся.
Фрау Зайфрет в это время протирала старый патефон от пыли. Он хранил в себе тысячи воспоминаний, в основном состоявших из человеческих эмоций. Царапины, давно ставшие родными, потертая игла, все так же хорошо работающая, впалые кнопки, хранительницы отпечатков давно ушедших людей, комнатная пыль, похожая на дымчатые нити - все это любила фрау. Он давно уже перестал быть ценным, но ее сердцу он был дороже всех благ общества. Она легонько провела указательным пальцем по боковой стороне, оставляя после себя чистый след, тихонько дунула на туманную скатерть пыли, и под ней, пылью, тускло заблестела коричневая краска. Она присела, чтобы достать пластинку. Несколько минут она перебирала такие же старые как и ее воспоминания пластинки, не на долго останавливаясь на какой-нибудь одной, чтобы положить на нее свою горячую ладонь и прикусив губу стараться не расплакаться. Но слезы так и не возникали, и она со вздохом оставляла пластинку в покое, чтобы через минуты тоже самое сделать с другой. Наконец она нашла то, что искала. Аккуратно вставила ее в патефон, поставила иглу и волшебные звуки рояля тихим эхом разнеслись по небольшому помещению. Фрау спокойной, но твердой походкой подошла к барному столику, взяла с него дымящуюся кружку горячего кофе и села у окна, смотря на отражение фонарей на мокром асфальте. По бару разнесся пряный аромат корицы.
Она удивленно подняла на него глаза, услышав первые ноты мелодии.
- Какая прелесть... Никогда не слышала ничего подобного.
- Да, репертуар из 50 годов прошлого века. Красивая мелодия, ничего не скажешь...
Она отвела взгляд к окну. Тысячи маленьких, ярких огоньков ослепляли взгляд. Редкие люди, проносившееся около окна, заслоняли динамику машин и капель дождя. Мысли вертелись у нее в голове со скоростью звука, не давая ей покоя. Она понимала, что стоит забыть, перестать, не думать, но ничего не могла поделать. Как она не пыталась, мысли все глубже проникали ей во внутрь. Хотелось орать от беспомощности, но вместо этого она крепко сжала стакан.
Он думал о своем, но больше всего хотелось забыть, убежать и никогда не вернуться. Он устал, его силы закончились. Но он понимал, что завтра будет тоже самое, и что он ничего с этим не сделает, и так будет продолжаться долго. Но как долго? Сколько можно?
Она залпом выпила стакан. Ром ударил ей в голову и она почувствовала легкое головокружение. Она встала, отодвинула стул и подошла к патефону. Он отодвинул стакан и с удивлением посмотрел на нее, ожидая, что она сделает.
Она поправила иглу, звук громче разлился по комнате. Она отошла, закрыла глаза и начала танцевать. Ее движения были резкими, но контуры ее тонкого тела плавно изворачивались в пустоте. Он не отводил взгляда от ее бедер, они манили его, завораживали, не отпускали. Они плавно качались слева направо, вперед назад… Ее тонкие руки обвивали собственное тело, такое стройное и упругое. Она растрепала волосы, еще мокрые и удивительно притягивающие. Она отдалась танцу, такая жалостливая, властная, недоступная, но все еще испуганная. Она слилась в одно единое с музыкой. Единое и неделимое.
Музыка закончилась. Песня резко прервалась. И что-то оборвалось в ней. Она поняла, что не может так просто сидеть и делать вид что ничего не происходит и что все отлично. Она улыбнулась. Тихо, грустно, глядя в пустоту. Еле касаясь ногами пола, подошла к нему сзади, к плечу. Наклонилась и тихо прошептала: «спасибо».
Подошла к вешалке, взяла еще мокрый плащ, быстро накинула его на слабые плечи. 
Он допил ром. Встал рядом, снял куртку. По телу прошел легкий озноб: куртка еще хранила на себе капли дождя.
Она развернулась по направлению к выходу.
Он резко схватил ее за запястье.
Она подняла на него уставшие глаза.
Он смотрел будто сквозь нее:
- Я с тобой.
Она поняла эту фразу:”я с тобой”. А может и нет. Но ничего не сказала.
Он почувствовал холод ее левой руки.
Она пошла к выходу.
Он двинулся следом за ней.
Две одинокие фигуры уходящие в ночь. Фрау смотрела на них через запотевшее от кофейного дыма стекло. Она с удовольствием пила глоток за глотком горький кофе. Фрау поправила прядь, выбившуюся из волос, аккуратно завязанных на затылке. Поставила чашку на крохотное блюдце и положила ладонь, изрезанную морщинами, на стекло.
- Идиоты, - сказала она сквозь тонкую улыбку, - какие вы идиоты! Что вам еще надо? У вас есть молодость, здоровье, частичка счастья, которую вы называете обыденностью, и самое главное - у вас есть время. Время, чтобы разобраться, чтобы понять, подумать, решить в конце концов. Вы все можете изменить. Ваша жизнь в ваших руках. Почему так трудно решиться? Встать и уйти, развернуться и убежать. И вместо этого вы остаетесь, терпите и убегаете от самих себя. Вы сами убегаете от того самого высшего кусочка счастья, который так упорно ищете.  Держите ваши чувства в взаперти и не дайте им уйти. Под замком, а ключ от него выбросите. И не надо «на всякий случай дубликат», зачем? Не бойтесь исполнения своих желаний, ведь вы этого больше всего хотите? Да и сколько может продолжаться игра в «сильных»?
Она убрала руку, допила кофе, закрыла бар, выключила свет, поднялась вверх по шаткой лестнице. Подошла к туалетному столику, взяла в руки старую рамку с черно-белой фотографией. Улыбнулась нежно, легонько поцеловала и что-то грустно сказала.

Она прозябшей рукой поправила шарф на тонкой и сморщенной от холода шее. Повернулась к нему, подумала мгновение, резко достала его руку из кармана, скрепила свои пальцы с его, и засунула уже две руки обратно в карман. Пальцы почувствовали мягкий плюш внутреннего кармана и легкое тепло его руки. Он же, напротив, почувствовал холод. Он внимательно посмотрел на нее, гадая, что значит этот жест с рукой, однако она со спокойным выражением шла дальше.
- У тебя всегда такие холодные руки?
- Всегда.
- И этому есть причина?
- Да, я скоро умру, - серьезно сказала она, - шучу. Не знаю. У меня на родине в таких случаях говорят, «любовь не греет».
- А где твоя родина?
- Маленький польский городок на границе с Германией, - сказала она, переступая через лужу.
- И почему ты из него уехала?
- Ну я хотела получить образование. Высшее образование не доступно в маленькой городке.
- А почему не Варшава?
- Не знаю… как-то сложилось, что я с детства недолюбливаю Польшу. Я часто маленькой бежала по полю за закатом и останавливалась возле обрыва через который уже Германия. Я не могла понять, почему каких-то 100 метров отделят целую нацию, язык, культуру и обычаи. Это казалось дикостью, - сказала она, обходя ограждение, - во время моего детства были тяжелые времена, и мне казалось, что если бы я родилась через этот обрыв, там, в Германии, все было бы иначе. Глупость, конечно, но тогда я в это верила.
- Ну и как? Как тут?
- А кто его знает, - пожала она плечами, - не хуже и не лучше. По крайней мере, назад ни за что не уеду.
Они проходили через небольшой мост. Старый, с поржавевшими перилами, он смотрелся странно рядом с современными фонарями. Свет фонарей отражался на мокрой мостовой. Она осторожно перешагивала через лужи.
- Куда мы идем? - тихо спросил он. Его голос мягкий, спокойный, безмятежный, растворялся в шуме Эльбы.
- По прямой, - сказала она.
Посмотрела на него, поняла что этот ответ не удовлетворил его и дополнила:
- А это так важно?
Сказала она и остановилась.
- Не особо. Просто человеку надо знать куда ему идти.
- Не переживай. Я не изнасилую тебя в подворотне.
- А я уже и понадеялся, - слегка удивленный сказал он.
Она вынула свою руку из его кармана и быстро подошла к перилам. От неожиданности этого поступка он слегка наклонился в сторону. Его рука еще хранила холод ее руки. Он подошел и стал рядом.
- Ты веришь в звезды?
- В каком их предназначении?
- То что они способны на поступки.
- Да. В темноте я вижу падающую звезду, направляющую меня…
- Сам сочинил? - спросила она, повернувшись к нему. До этого она смотрела в даль.
- Да, - односложно ответил он.
Она обратно повернулась к дали. Ночная Эльба - удивительное зрелище, и она не отказывала себе в удовольствии наслаждаться ей, жадно поглощая каждый сантиметр реки и воздуха. Она любила запах ночного города. Он пах чем-то необычным и завораживал. Она глубоко вздохнула.
- А мне нравится одна фраза: "Если на небе горит звезда, значит это кому-то надо."
- А кто это сказал?
- Маяковский.
Он глубоко вдохнул. Он не знал Маяковского.
Она положила свою руку на его. Тихонько приподняла свою и начала рисовать узоры у него по руке. Он взглянул на нее.
Она грустно улыбалась.
- Я всегда так делаю. Мне надо куда-то деть руки.
- Хорошо что ты хоть своими руками не дерешься.
Она продолжала легонько улыбаться. Он почувствовал ее мягкие подушечки пальцев. Он посмотрел на нее. Она стояла такая хрупкая, беззащитная, потерявшая за вечер многое, но не сломавшееся, и непринужденно водила известные только ей узоры на руке. Хотелось что-то сделать, сказать. Немедленно, сейчас же!!! Но он продолжал молчать, смотря на ее руку.
Она перевернула его ладонь. Положила свою в его ладонь. Холодная и теплая. Он не выдержал. Резко повернулся, и, оставляя свою ладонь в ее, а второй легонько обнимая ее за плечи, поцеловал ее. Хмельной ром дал о себе знать. Все в его голове перемешалось, улетело, исчезло…"В конце концов, какого черта? Мне плохо, она симпатичная, все и так понимает, не задает вопросы, ей не надо ничего объяснять, врать и придумывать, искать оправдания… Пусть этот чертов день уйдет от меня. Пусть я хоть не надолго забуду об этом. Пусть хоть не надолго опять стану счастливым. Пусть будет, что будет!»
И он целовал ее. Сначала легонько, боясь что она даст ему пощечину и будет сопротивляться, затем, по мере того как исчезала боязнь, все крепче и крепче, боясь упустить что-то, боясь, что это закончится. Но всему есть конец. Она немного отшатнулась от него, не привыкнув к такой небольшой дистанции, и посмотрела ему в глаза. В его холодные голубые глаза. Она видела в них отблеск фонарей и что-то, чего никогда никто не разгадает. Он смотрел в ее глаза. Карие, почти черные, в них можно было утонуть и не проснуться. Они жадно смотрели друг другу в глаза, словно это был поцелуй их глаз.
- Пойдем, - тихо, еле шевеля губами, сказал он.
Она не спрашивая куда, легонько кивнула головой.
Они развернулись, и он, не отпуская ее руки, засунул свою руку в карман. Он к удивлению почувствовал тепло ее руки.
Так они шли по улице. Молодые, дышащие, живущие, эти пленники ночи и терпкого рома, два абсолютно разных, но два таких одиноких. А одиночество, как известно, притягивает больше чем любые симпатии, особенно ночью, особенно в сотрудничестве с ромом.

Они зашли во двор. Подошли к подъезду. Зашли в лифт. Он нажал цифру 9. Лифт зажужжал и устремил их тела к 9 этажу. И вот они стоят у двери. Он открывает замок, она облокотившись на косяк рассматривает его при электрическом ярком свете. Он открыл дверь, они зашли. Она закрыла дверь. Он потянул ее к себе, она оперлась на стенку. Он снял с нее плащ, она с него куртку. Он теплыми руками легонько скользнул ей под кофту, она обняла его за шею и утонула руками в его мягких черных волосах. Теперь они не сдерживали своих... хм, нет, не чувств, скорее желаний, необузданных желаний. Он взял ее на руки и понес на большую кровать, такую же одинокую, как и они.

Он лежал на кровати, грея в руках стакан вина и глядя, как она ходит по комнате. Обнаженная, свободно плывя легкой походкой по комнате, попивая вино, она завораживала его. Ее волосы, блестящими локонами падали на плечи, стройные голые ноги с легким загаром, красивый силуэт на фоне уходящей ночи. Она подходила к каждому предмету, брала его в руки, держала, задумчиво его вертела, поворачивала его в разные стороны, ставила обратно, иногда спрашивала его что это. Но чаще она молча ставила его на место. Он односложно отвечал, наслаждаясь вином и её прекрасным силуэтом. Наконец, она подошла к гитаре. Села на корточки. Пальцем провела по грифу. Ногтем задела струны. Он смотрел на нее и удивлялся тому, как они подходят друг другу: его гитара и она. Ее стройные, но округлые формы напоминали ему его гитару. Она задумчиво, насупив брови, смотрела на гитару.
- Расслабь глаза, - смеясь сказал он, - у тебя будут морщины на лбу, если ты будешь так смотреть на нее!
Она повернула к нему свои большие, мягкие, серьезные карие глаза. Встала, расправила плечи, поставила на подоконник стакан вина. Такая далекая и соблазнительная на фоне убегающей ночи. ИХ ночи.
Он поставил стакан на тумбочку у кровати и, расправив руки, прошептал:
- Иди ко мне.

Она стояла на балконе и любовалась рассветом. Город тонул в ярких красках. Она покрепче укуталась в белое одеяло. Рядом стояла кружка горячего кофе. Мягкий аромат корицы дурманил ей голову. Она смотрела, как первые люди сонно разбредались по улицам. Она пыталась отогнать от себя мысли об том, что делать дальше с работой, с изменивший ей парнем и подругой, с потерянной сумкой, наконец с дальнейшей жизнью и с этим вот парнем, спокойно спящем на кровати. Но рассвет спасал ее, не давая ей утонуть в рутине проблем.
Он проснулся. Открыл глаза. Прямо напротив него, на балконе, стояла она. Светлое одеяло белело, от кружки шел дым. Он тихо встал, стараясь не шуметь, подошел к ней сзади и встал в дверях. Ее величественная фигура в белом одеяле подчеркивала легкий золотистый загар, светлые волосы ниспадали с плеч. Он подошел ближе и обнял ее. Уткнулся носом в её волосы. «Пахнут свежестью. Утренней свежестью... и корицей. Какая ты прелесть... Моя или не моя... скорее не моя. Ничья... да какая разница!»
- Так не честно, делись одеялом, я простыну здесь, - сказал он ей прямо на ушко.
Она почувствовала теплоту его губ у себя за ухом.
Она улыбнулась. Повернулась к нему. «черт, высокий какой.»
С вызовом посмотрела на него, сохраняя улыбку.
- А то что?
- А то, что я больше не смогу соблазнять одиноких нимфеток по ночам.
- Развратник, - сказала она, поднимаясь на носочки и протягиваясь к нему влажными губами.
Он протягиваясь к ней навстречу, у самого лица прошептал:
- Не дерзи.
Их губы соединились. Он почувствовал аромат корицы на ее губах. Он крепче обнял её. Она хотела остановить рассвет. Чтобы не приходил новый день, чтобы ночь продолжалась дальше. Чтобы они оставались вместе. Ведь утренний свет ничего хорошего не приносит, вполне возможно, что он их разлучит.
Она устало встала на носочки. Он нежно поцеловал ее в губы. Улыбнулся и прижал ее к себе. Она положила ему голову на плечи. Приятный запах ванили ударил ей в нос.
- От тебя так пахнет ванилью, будто ты ее продаешь!
- Ну ты ничего не знаешь обо мне. Может я этим и занимаюсь?
- Я достаточно знаю тебя, чтобы утверждать, что ты не продаешь ее.
- Ну может это мое хобби.
- Нет, - она покачала головой. Остановилась, долго и серьезно сказала ему, глядя в глаза, - а ты знаешь, что ангелы пахнут ванилью?
- Тогда я ангел?
- Да, только ты падший, иначе тебя бы здесь не было.
- А откуда тогда запах ванили?
- Все ангелы пахнут ванилью. Даже когда их выгоняют. Ваниль остается. Забирают только крылья.
- А кто пахнет корицей?
- Не знаю... Зачем тебе?
- Чтобы знать кто ты.
- Ну уж этого я тебе точно не скажу!
- Чтож, придется навести справки в райском бюро, может по старой дружбе и помогут.
- Не дождешься!
Он дружелюбно улыбнулся и потрепал ей волосы. Она сосредоточенно смотрела вдаль, потом резко, серьезным голосом сказала:
- Не отпускай меня. Держи меня крепче.
Он гладил ее по спине.
- Не буду.
- Я боюсь.
- Чего ты боишься?
- Что он заберет тебя.
- Кто он?
- Рассвет. Он разлучает людей утром.
- А кто тогда соединяет?
- Закат. Ночью люди сближаются.
- Как мы с тобой?
- Да. Как мы. Как многие другие.
- Поэтому ты боишься рассвета?
- Да.
- Но я с тобой. Я держу тебя и не собираюсь тебя отпускать.
- Это не зависит от наших желаний. Он сам решает.
Он осторожно отклонился. Взял легонько ее за голову и посмотрел ей в глаза. Она говорила вполне серьезно.
- Ну, не стоит. Зачем предаваться греху уныния, когда на свете много других грехов?
Она слабо улыбнулась.
- Так то лучше. А теперь пойдем, предадимся другому греху, пока этот чертов рассвет не добрался до нас.
Он подхватил ее на руки и понес на кровать. Аккуратно положил. Нагнулся и жадно поцеловал ее. Она целовала его опухшие губы, ставшие уже родными. Она с закрытыми глазами могла бы узнать его по губам, даже бы если ей пришлось перецеловать 20 парней, чтобы узнать его.
Он остановился. Взял ее за подбородок и поцеловал в носик.
- А знаешь, что мы сделаем? - он выжидающе посмотрел на нее, сделав театральную  паузу.
Она приподняла брови.
- Мы закроем двери. Везде по всей квартире. Крепко-крепко. И тогда никакое утро не проникнет к нам и не разлучит нас.
- Осторожней, оно коварно.
Он еще раз поцеловал ее в мягкие губы и удивился как ему хорошо. Хотелось выйти на балкон и орать о своем счастье. Он пошел закрывать двери. Она свернулась клубочком и притянула к себе одеяло. Оно пахло им. Вернее его телом. Она прижала его к себе. Он пришел в комнату, наглухо закрыв дверь.
- Все, теперь ничто не помешает нам. Я на всякий случай написал записку, что нас нельзя беспокоить не в коем случае, пусть рассвет к соседям идет, а к нам никак нельзя.
Она улыбнулась. Любовалась его нагим телом. Красивый торс, мягкая кожа, длинные и тонкие руки, упругое, молодое тело. Он весело и умиротворенно смотрел на нее. Она отложила одеяло в сторону.
- Иди ко мне. Кажется кто-то обещал меня не отпускать, но предательски нарушил свое обещание.
Он улыбнулся еще шире и зашагал к ней.
- Каюсь. Каюсь. И сейчас попытаюсь исправить свою ошибку.
Он подошел к кровати и лег сверху на нее, опираясь на локти. Она не менее широко улыбаясь, потянула его ближе к себе за его цепочку.
- Ох уж не сладко вам придется.
Подмигнула бровью и прикусила губу.
Он развел руки в сторону.
- Я весь ваш.
И жадно начал целовать ее в губы, в шею, в ушко…

Она проснулась из-за ярких лучей солнца, освещавших комнату. Легонько потянулась и посмотрела на него. Солнце ласкало его лицо, которое во сне было похоже на лицо младенца, так спокойно и глубоко он спал. Она поцеловала его в щеку, пахнувшею ванилью.
Аккуратно, стараясь не шуметь, она встала. Оделась, умылась, приготовила кофе.  Хотелось летать, петь, танцевать… На душе было так хорошо, что казалось, что весь мир радуется с тобой. Она как раз клала сахар в кружку, когда зазвонил телефон на кухне. Она не обратила на это внимания: подумаешь, телефон звонит, позвонит и прекратит. В конце концов, никто не настойчив в 8 утра в субботу. Однако сработал автоответчик. Взволнованный, истеричный женский голос быстро залепетал на том конце провода:
- Крис, котик, солнышко, ну прости, ну не хотела я. Это все случайно произошло, я и не думала, что так может произойти! Малыш, ну подними трубку, ну я волнуюсь…
Она сидела тихо, затаив дыхание, боясь даже дышать. Лишь изредка делала маленький глоток обжигающего кофе. Голос тем временем продолжал:
- Знаешь, ты всегда был упертый. Ты как ребенок стоял на своем. Ты не хочешь увидеть всей ситуации со стороны, ты видишь только то, что строит твое больное воображение. Да, я переспала с Тимо. Подумаешь. И зачем ты устроил комедию? Мы были пьяны, а ты в очередной раз опаздывал. Ты постоянно думаешь только о себе. Ну почему ты не уделяешь мне времени? Ты мог бы прийти пораньше, пока я еще не была охвачена яростью из-за твоего игнорирования, не была совращена этим… этим… человеком. И вообще, я не хотела. В конце концов он твой друг, мог и подумать. Он всегда как-то странно смотрел на меня и загадочно улыбался. Он воспользовался моей беспомощностью. Я, невинный агнец, и он, развратный мужлан... Ах, это ужасно.
Она, крепко сжала скатерть, отпила большой глоток кофе, но все таки продолжила слушать:
- Ну милый, не игнорируй меня. Ты же меня любишь. И я тебя люблю. И вместе нам так хорошо. Позвони мне. Немедленно позвони мне! Как только услышишь эту запись. Пока, котик, целую тебя за ушко, так как ты любишь.
Ту-ту-ту… ту
Казалось, этот голос телефона застрял у нее в голове. Ту-ту-ту… Чертовы гудки. Она схватила лист, лежавший на столе, быстро написала что-то и вышла в коридор. На ходу взяла пальто и выбежала из квартиры. Уже стоя в лифте, она подумала: "быстрей, быстрей от сюда. Прочь!"

Он проснулся. Ему показалось, что он услышал стук двери. Он отряхнул голову, будто думая что этот стук ему все-таки приснился. Солнце слепило глаза, и он отбивался от него руками, так же как и в детстве. Он улыбаясь, повернулась налево, и заметил, что ее нет рядом. Однако он не удивился, решив, что она наверняка на кухне. Он встал, и громко говоря, так, чтобы было слышно не только в спальне, произнес:
- Эх ты, убежала! Лишила меня сладостного пробуждения с тобой.
Улыбаясь и надевая на ходу на скоро взятую одежду с пола, он пошел в кухню.
Открыл дверь, однако не увидел ее. Он пошел в ванную, в зал, однако и там не было ее. «Убежала, - криво усмехаясь думал он.»
Разочарованный он пошел на кухню, в надежде увидеть хоть какую-то записку, минимум с координатами и благодарностью за проведенное время, максимум с объяснением, что заставило покинуть его в столь важный момент. «Наверняка учеба или работа, - думал он - ну конечно! не может быть чего-то другого!»
Записку он действительно нашел, однако там не было ни координат, ни объяснений.
Он несколько раз перечитал и удивленно посмотрел на кружку горячего, недопитого кофе. Машинально он взял кружку и отхлебнул глоток. «Корица. Черт, корица!»
«Утро все таки добралось до нас.  Как мы не старались, оно все равно поступило по-своему. Черт, я же говорила тебе не отпускай меня! Что мы наделали!
P.S.: Спасибо за чудесную ночь, даже утро не смогло убить то, что создал закат. Но, к сожалению, это уже не в наших силах… Спасибо!»
Ничего не понимая, он включил автоответчик. Незначительные звонки, мать, ошиблись, кто-то хотел купить грузовик, ах, она! Камилла! Твою мать, Камилла!
«Надо было обнять ее, накрыть, не дать ей уснуть без меня. Тогда бы мы проснулись вместе... Она бы не смогла встать, не разбудив меня... Утро... Черт, она была права! Камилла, как ты могла! Почему не раньше на час, почему не позже на целую жизнь? Утро… Что ты наделало?»

Она бежала по улицам. Бежала вроде бы домой, или в то место, что можно им назвать. Бежала интуитивно, по памяти, сворачивая туда, куда надо. Ей казалось, что если она дальше убежит, она спасется. Ох как она была не права! Да откуда она могла это знать? Утро никому не рассказывает свои мысли.



Прошло полгода. Он долго не мог о ней забыть. Он часто ходил на ту остановку, он часто искал ее глазами в толпе, он искал и обонянием, пытаясь найти тот самый запах корицы. Он повесил во все художественные магазины объявление, что он ее ищет. Ее, Лоллиту, с необычайным запахом корицы, с темными, такими же как и корица, глазами… Он даже искал ее в специализированных кофейных магазинах... Но проходила неделя, вторая, а ее все не было и не было. Ее потеря для него было трагедией, но для многомиллионного города всего лишь статистика. Статистика не сложившихся отношений, статистика случайной встречи, статистика случайного секса… И почему они только любят это слово «статистика»? оно так режет ухо…
Он простил Камиллу, как простил и Тимо. Но он уже не верил ее смеху, ее улыбке... Хотя, они держат его в тонусе. Камилла, туда-сюда слоняется  по квартире, бормочет очередную глупость. Она даже начала пить кофе с корицей, видя как он реагирует на этот запах. Он пытался закрыть глаза и видеть только аромат корицы. Однако это был обычный кофе с пряностями. Такой же обычный как и все вокруг. Потихоньку он стал возвращаться к прежнему духовному состоянию, что и до того вечера. Однако ему сложно было ранним утром, когда всходило солнце и начинался новый день.

Она переехала в другой район, в ее квартире, в ее и ее бывшего парня, теперь живет та самая подруга, с которой он согрешил в ту роковую ночь. Она ничего не спрашивая, не объясняя, просто забрала вещи и переехала. Она погрузилась в учебу, заполняя недостающее пространство чем-то другим, нежели тем, для чего, а вернее для кого оно было предназначено. Однажды, не выдержав, она по памяти нашла его дом и долго смотрела на его балкон. Пока она не увидела девушку, смеющуюся и что-то весело
говорящую. Она держала в руке дымящуюся кружку. А рядом был он. Она не видела его лица, но видела как та девушка обнимает его за шею. Как дымится кружка. Как девушка что-то говорит ему на ухо.
Больше она никогда не приходила туда.

Отредактировано dasisan (2008-12-27 18:51:47)

0

101

dasisan
мне понравился)

0

102

dasisan
значит с тем первым поконченно,  да??? ну да ладно, есть ведь новое))))
я на днях прочту, как времени буит побольше, ок??;)

0

103

SomethingElsewhere написал(а):

значит с тем первым поконченно,

не знаю...посмотрим..просто что-то тяжело видеть человека похожего на меня в той ситуации, что-то не то...а этот фик уже про другого человека, вымышленного героя)))))поживем-увидим, может отойду и допишу)

SomethingElsewhere написал(а):

я на днях прочту, как времени буит побольше, ок??

ок))))

0

104

Мое небольшое,называется "Сон".Это как бы был отход от темы и отдых,а еще сваливание всех эмоций.небольшое.

Бегу, а куда? Сам не знаю…Кладбище и твоя могила. Я падаю на колени, но не плачу, за меня это делает небо, омывая землю прохладным дождём, поливая его могилу. Белое надгробие с аккуратно выведенными золотыми буквами, а рядом цветы, уже завядшие, но ты ведь любил именно такие…Не живые, а мёртвые…Я улыбнулся и положил белую розу на могилу, проводя рукой по вырезанному имени.
- А помнишь, как ты говорил мне, что никогда не уйдёшь, что мы всегда будем вместе, и после смерти ты не кинешь меня, - говорю тихо, спокойно смотря в землю, - а теперь ты ушёл, и стало холодно. Ты знаешь, я постоянно мёрзну, даже когда на улице тепло, а в квартире работает отопление. Дориан, ты забрал тепло? Нет, ты же не мог, это только мой бред!
Срываюсь с места, печально смотря на могилу, и ухожу прочь. Сначала медленно, а потом что-то подталкивает меня, и я бегу прочь от этой земли, вечной грусти, печали и скорби. Добегаю до своей машины, сажусь в неё и уезжаю прочь, дальше отсюда. Мысли все только  нём, о том, что было и что разрушило, убило его. Из-за слез и боли я почти ничего не вижу, но мне кое-как удаётся добраться до дома. Иду по лестнице и, вдруг, вижу знакомую дверь.
- Куда я…, - не успев договорить, понимаю, что ошибся. Нет!!! Этого не может быть!!! Как?? Я же ехал к себе, по той дороге. Как?
Смотрю на железную дверь бардового цвета, на глаза наворачиваются слёзы. Я медленно подхожу к стене и сползаю по ней вниз, пустым взглядом смотря вперёд. В голове прокручивается мысль о том, как я мог так ошибиться? Или это не я? Но, ведь, эта квартира была моим домом….нашим домом. Забираюсь рукой в карман своего пальто и нахожу ключи от квартиры. Поднимаюсь, опираясь рукой о перила, дохожу до двери и по привычке нажимаю на звонок, зная, что никто не ответит, но всё равно повторяю этот жест три раза, как тогда. Вставляю ключи в замочную скважину и поворачиваю. Щёлк! И сердце пропускает удар. Как давно я здесь не был. С того самого дня, как ты умер. Любимый…Боже, я не хочу всего этого!
Толкаю дверь и вхожу в прихожую, прикрывая её за собой. Вдыхаю запах…всё так же пахнет ванилью и кофе, как-будто ты тут и сейчас выйдешь из душа с лёгкой улыбкой на лице и полотенцем на бёдрах. Опять обнимешь меня, легонько целуя в шею…Но нет…Тебя нет и в комнатах не горит свет. Снимаю пальто и ботинки, иду в нашу с тобой спальню, на ходу вспоминая ночи, проведённые там и дождливые дни, твоё счастливое лицо и руки, ласкающие моё тело. Открываю дверь и вижу свет. Он льётся из не выключенной лампы, которая стоит на прикроватном столике. Сердце бьётся ещё сильнее, при виде его одежды, которая лежит на кровати. Я не выдерживаю, хватаю футболку Дориана, падая на пол и обнимая её, вдыхая запах.
- Как я хочу к тебе!!! Вернись!!!!! – я закрываю глаза, рыдая. В голове его имя, воспоминания, всё родное, но к нему я никогда больше не прикоснусь! Никогда…У меня не остаётся вариантов….Встаю и подхожу к окну. Оно осталось приоткрытым ещё с того ужасного дня, но я открываю его настежь. В руках его футболка, во взгляде дикая грусть. Трясущимися руками берусь за раму и забираюсь на подоконник, немного неуверенно стою. Я не хотел никогда такой смерти и никогда не хотел твоей, но виноват я…и я постараюсь искупить вину…Теперь мы будем лежать в одной могиле…С лёгкостью отталкиваюсь и прыгаю вниз…с седьмого этажа. В голове фильмом прокручивается вся жизнь, а дальше….резкая боль и темнота…Ничего более…

Удар…ещё удар…опять….боль. Я открываю глаза, не понимая, где нахожусь. Подушки, белое одеяло, кто-то тихо сопит. Я поворачиваю голову и….О Боже!!!!! Ты!!! Ты здесь, рядом и ты жив! Я не верю своим глазам и немного приподнимаюсь на локтях, желая рассмотреть тебя. Твоё дыхание такое спокойное и, если прислушаться, то можно услышать, как бьётся сердце…Ложусь опять, поворачиваясь к тебе лицом и плачу…Это был сон? Боже!!!! Это был просто сон…Любовь моя…
- Дориан, - тихо зову тебя и провожу рукой по лицу, - просыпайся…
- Ещё рано, - ты укладываешься на живот и продолжаешь спать.
- Дориан, а Дориан, - продолжаю звать тебя и тыкаю пальчиком в бок.
- Ну, чего те.., - запнулся и резко обнял меня, - почему ты плачешь? Что случилось??
- Всё…теперь всё хорошо, - вытираю слёзы и улыбаюсь, - просто…мне приснился очень плохой сон…Самый ужасный. Прости, что разбудил тебя.
- Ничего милый, ничего, - успокаиваешь меня и больше ничего не надо, - что тебе приснилось? Расскажи.
- Нет, - я отрицательно мотаю головой и пугливо смотрю в твои глаза, - слишком страшный. Я представить себе не могу, что будет, если такое случится…

+1

105

Poisongirl
ваще понра оч!!! ну а в личку детали...

0

106

dasisan
я вот прочла твое творение))) круууть!! ток конец как то грустненько(( с другой стороны хэппиэнды тож надоедают. короч +1 ;)

0

107

Название: ----
Пейринг: Luminor(Cinema Bizarre)/Kamijo(Versailles)
Жанр: Romance,Аngst,Смерть(не в этой части)
Рейтинг: R
Статус: не закончено
Прим. автора: ошибок,думаю,что много,бета не спасает.Так....выкладываю начало слэша....Оно*сразу говорю* обрывочное.Сделано так специально,если надо,то объясню почему).В словах не запутайтесь)

***
«НЕТ!!!» - мне хотелось закричать от резкой боли, пронзившей шею, мне хотелось застонать от удовольствия и мне хотелось умереть вместе с ним, чтобы потом вновь возродиться.
Нежные руки скользили по моему телу, я стонал от блаженства. Мое тело само выгибалось, не слушаясь меня. Во рту пересохло, а глаза устремились в белый потолок. Я не мог и пошевелиться без его команды…Не двигайся, терпи – кукла на нитках. Но нет, его отношение ко мне, будто бы я для него есть тот самый Бог и он хотел меня, хотел всего. Хотел, чтобы я был с ним вечно, чтобы всегда был рядом….Но вечность? Как я могу быть вечным, если человек смертен? Как я могу убить в себе такой недуг как Смерть, ведь она неизбежна…Но не в его случае…В голове прокручивались кадры из прошлой жизни…Теперь прошлой и чуждой такому, как я. Еще час или два – конец человеку, жившему на этой земле. Не знаю, рад ли я этому или же мне противно? Зато я знаю точно – я влюбился в него с первого взгляда и больше не отпущу, чего бы мне это не стоило.
Кадры, пленка…старая и потертая, безнадежная. Теперь я понимаю, как ценил эту Жизнь, эту радость, эти дни…Рассвет ранним утром – когда я его увижу еще? И плачу над этим, будто бы только что похоронил родное, я плачу и слезы превращаются в бутоны алых роз – я плачу кровью. Терновый венец не оденут на голову, но боль такая, что терпеть иногда невыносимо.
Я размазываю по щекам кровавые слезы, а ты спокойно подходишь, наклоняясь надо мной, и сцеловываешь алые капельки. На губах моя душа. Ты вкусил плоти, выпил яд и стал таким. Мне было жаль, когда ты рассказывал свою жизнь…Мне хотелось обнять тебя, но ты же и остановил порыв. Я всего лишь хотел помочь в самом начале, не задумываясь о последствиях, а сейчас, лежа на кровати, я ощущаю Смерть. Черные тени ползают по комнате, яркие огоньки Ада…или Рай в таком цвете. Шепот на ухо, непонятные слова, молитвы. Песня где-то высоко под потолком и моя мечта, убивающая разум здесь и сейчас со мной.
Я не хочу удаляться в подробности, я хотел бы рассказать то, как все начиналось. Что случилось за последние полгода и до чего это дошло…

***
Зима. Пушистые снежинки падают с неба. Легкий ветер подхватывает их, кружа в замысловатом танце. Вот кто действительно счастлив сейчас, но они умрут как только станет теплее.
Я редко улыбаюсь, не вижу смысла, а сегодня…сегодня выпал снег и та детская радость проснулась на задворках моего сознания и, выйдя на улицу, я вдохнул этот воздух, наполненный воспоминаниями из прошлого, такими счастливыми и наивными, что я невольно улыбнулся. Мое черное пальто тут же окрасилось в белое, а ноги моментально замерзли. Я поймал себя на мысли, что мне не следовало одевать юбку, но обратно возвращаться мне не хотелось.
От моей квартиры до студии всего ничего и я решил, что прогуляться все же следует. Болезнь в последнее время подорвала меня и я редко выходил куда-либо, только по просьбе Тило или ребят. Врачи советовали короткие прогулки, что я делал в редких случаях. После больницы и ряда процедур мне было тяжело почти все. Лечащий врач укоротил рабочие часы, но работы слишком много, поэтому, несмотря на упреки со стороны, я пытался быть полезным.
На часах было шесть вечера. Не скрою, но меня немного удивило то, что в студию надо было придти к шести часам, да еще и причина неизвестна. Страйфи жаловался на убитый выходной с утра по телефону, остальные ребята ему дружно подпевали. Странно, но у меня ничто не изменилось. Сегодня я был рад возможности выбраться из своего угла.
Люди, как всегда, казались мне серыми или таким был я?…Мимо проезжали машины, из некоторых доносилась громкая музыка, больше похожая на смесь ударных и непонятных “космических” звуков. Я машинально достал плеер из сумки и включил на полную…Сперва песню я не узнал, но знакомые аккорды, затертые диски года три назад и в наушниках все те же HIM.
Идя по людной улице, я вспомнил о забытом в квартире телефоне, но возвращаться нелепо, когда до студии всего пара шагов. Дойдя наконец-то до серого здания со стеклопакетами и уже посеревшими от копоти и грязи стеклами, я потянул дверь на себя, но она не поддавалась.
«Тило не опаздывает никогда,» - моему удивлению сегодня будет конец?
Терпение, с которым я всех всегда ждал улетучилось в миг, уступая место злости. Я чуть не пнул дверь, но одумался, решая, что делать дальше. Почему-то мне пришло в голову, что все отменили, но, как на зло, я забыл “связь с миром”. Развернувшись, я быстрым шагом покинул место, не желая идти домой, да и вообще куда-либо еще. Бездумно петляя по улочкам Берлина, я смотрел вперед таким же безразличным и пустым взглядом. Кончики пальцев успели заледенеть, я пытался как-то согреть их дыханием, хотя в таким перчатках это было более чем бесполезно.
Вскоре на улице стало совсем темно, а я умудрился забрести не весть куда. Пустые улицы, в редких окнах домов слабо горит свет, а переулки очень узкие, там едва ли пройдут два человека. Машин, людей - нет…как-будто это забытая часть города.
Я свернул на какую-то улицу, таблички, как на остальных домах, не висело. Мое внимание привлек трехэтажный дом с большими окнами…конец 19 века. Он почти развалился, краска облупилась, но что-то подсказывало мне, что дом некогда пылал роскошью и светом. Немало таких домов во всем Берлине, но на моей памяти лежал только один, теперь к нему прибавился и этот.
Крыша в местах провалилась, практически все окна выбиты, двери еле держаться на ржавых петлях. Одна стена разрисована граффити, в другой – дыра, вокруг разбросан какой-то мусор, а рядом растет  дерево…Точнее сказать, росло. Его высохшие ветки залезали прямо в окно, кора почернела, оно раскинулось мертвым цветком, ветки все еще тянулись к небу, но так и не достигли мечты. Как оно еще устояло? Мои ноги сами понесли меня в старый дом. Я осторожно перелез через балку, которая обвалилась в районе дверей, и вступил в дом. Незваный гость – пока что я был принят без неприятностей. Казалось, что вот-вот потолок обвалиться на меня или пол уйдет из-под ног. Где-то наверху закаркала ворона, а на голову мне что-то посыпалось. Я стряхнул щепки с волос и осторожно пошел дальше, каждый раз проверяя можно ли стоять на той или иной доске.
В доме оказалось довольно просторно, хотя было темно, но от меня не ускользнуло пространство. Несколько больших комнат на первом этаже, кладовка, если я не ошибся, а на второй этаж я так и не решался подняться. Стоя у лестницы, я смотрел вверх. Страх начал пробираться в мою душу, что-то сигналило: “не ходи!”. Мне показалось, что какая-то тень скользнула на второй этаж и я отпрянул к стене. Слишком резко, закружилась голова и я невольно осел на пол, приходя в себя. Где-то скрипнула половица, упал тяжелый предмет, а я сидел и не шевелился. Ничего разумного в голову не приходило. Страх парализовал каждую клеточку моего тела.
Я знал, что это просто дом, я понимал, что здесь не может быть никого кроме меня или еще каких-нибудь бродяг. Я прекрасно осознавал это, но страх, несущийся по венам в сердце, и темнота, сковавшая дом, нарастали напряжение во мне. Скрипы, стуки, трески…и голос. Ноющий, зовущий, тихий, но для меня он был подобен раскату грома. Усилием воли, я поднялся с холодного пола и ринулся наверх. Любопытству иногда нет предела и, сейчас, мне было до дрожи в руках интересно, что там находится.
Неуверенным шагом, я прошел по ступеням на второй этаж. Перилл не было, они давно обвалились вниз. Пахло сыростью и гнилью, но меня не останавливало даже это. Непроглядная темнота…как я вообще мог видеть? Небольшой свет, который давал плеер был слишком слаб. Разглядеть что-то не удалось и я чуть не упал в дыру, но вовремя убрал ногу, почувствовав сквозняк.
Дверь хлопнула за моей спиной. Голос, который я слышал внизу, теперь был за мной. Он шептал на непонятном мне языке, смеялся, а затем стал напевать. Я слышал эту песню, поэтому и обернулся на мелодию, но там не было никого, а музыкальный голос все раздавался из-за спины. Это было похоже на паранойю или видение. Ненастоящее и странное. Тогда я подумал, что это все из-за таблеток, которые мне выписали, но нет, я ошибся. Голос все четче и четче повторял одно и то же слово, но я не видел его обладателя. Прекрасный звук, мелодичный, красивый, пугающий и такой притягивающий. На секунду я заслушался, но потом дверь опять хлопнула и снялась с петель, упав. Голос пропал, музыка в наушниках, которые я снял, затихла – села батарейка у плеера. Я, мысленно чертыхнувшись, хотел было убрать вещицу в кармах, но…
Шорох страниц. Шумное дыхание. Я отступил на шаг, упираясь во что-то…что-то? Нет, в кого-то. Я слышал учащенное сердцебиение…мое…Кусал губы, и кровь на языке…Кровь…Как только я почувствовал ее, за спиной раздался голос. Тот же, но более грубый, отталкивающий. Он говорил что-то, он пытался напугать…как? Как я мог бояться, если он был нежен? Притворная грубость – такая мелочь не ускользнет. Любая мелочь и она злит даже самого непоколебимого человека.
Повеяло холодом…

«Мой Бог, Камиджо,» - я проснулся весь в холодном поту, опять снился этот бред. Какую ночь одно и тоже? Оно сводило с ума….
Я встал с кровати, стараясь двигаться тише, но получалось с трудом...
Ванная комната. Холодная вода из под крана. Я ополоснул лицо и посмотрел в зеркало. Лицо такое бледное, болезненное…Кожа мертва, в глазах непонятный, дикий страх. Да, я боялся снов. Почему так? Они еще с детства пугали. А теперь повторяются, как пластинка…заседают внутри и не выкинуть. Мне стало не по себе от мыслей, и я решил вернуться в теплую постель…
Юджи лежал на кровати с другой стороны, завернувшись в одеяло. Я сел рядом, разглядывая его лицо…Он был для меня верхом совершенства…Я не идеализирую, но этот мужчина...Он завоевал все мое сознание, весь разум его. Один взгляд в эти ледяные глаза и ничего больше не надо. В такие моменты я забывал как дышать, я забывал обо всем на свете. Он мог околдовать и, сейчас, он завораживал меня. Спокойствие, умиротворение…тихое дыхание. Мне казалось, что он вообще не дышит.
Я улыбнулся, касаясь его лица рукой. Тут же незамедлительная реакция, будто бы он не спал, его рука сжимает мое запястье. Немного больно, но я терплю. Глаза вопросительно впиваются в меня, а я глупо улыбаюсь… Не знаю, но рядом с ним, я всего лишь влюбленный мальчишка…даже наивный немного. Легкое смущение и мои чувства невозможно описать, а его действия….Мы вместе всего месяц, а мне кажется, что всю жизнь. Я плохо знаю его прошлое, но оно мне не важно. Да и какая разница, когда я люблю?
Губы растягиваются в усмешке, и Юджи тянет меня в постель без единого слова. Я поддаюсь, и нежные руки обвивают мою талию, прижимая к себе.
- Тебе не спиться, - слышу тихий мелодичный голос, он губами касается моей пылающей щеки.
- Да, опять, - я касаюсь рукой его груди, чувствуя стук сердца. Так тихо, размеренно. Он никогда не торопиться, точно рассчитывает свое время…Он удивляет меня.
- Прикрой глаза, любовь моя, я рядом…вечно, - на последнем слове он запинается…Почему одно это слово может вывести его из себя, но не употреблять его Юджи не может…Почему вечность его бесит. Я вижу, как его злит это слово. Вижу, как он нервно теребит кончик пряди волос, а в глазах читается ненависть и ярость. Было бы это слово чем-то живым, материей, то он бы разодрал ее в клочья.
- Все время, - пытаюсь разглядеть его в темноте, но у меня не получается, и утыкаюсь лицом в его плечо.
- Да…
Я быстро упал в сон…В этот раз меня не преследовало видение. С Юджи я чувствовал защищенность. Мои страхи улетучивались, слова забывались…Иногда я ничего не мог сказать этому человеку в ответ, но он, будто бы читая мои мысли, произносил все за меня.

Утро выдалось обычным…Ну, как сказать. Обычным было проснуться рядом с любимым, нежничая с утра. Но только не с Камиджо. С ним боль и желание переплетались воедино…Ему доставляло удовольствие царапать мою спину, слизывая кровь…Его глаза загорались, а кожа, до этого холодная, как лед, становилась горячей…Я обжигался множество раз, отдергивал руку с шеи, целовал горящие губы…Его ногти впивались в бедра, оставляя небольшие отметины. И кровь…он так любил ее…В ступор вводила одна капля…всего одна маленькая красная слеза доводила его до исступления…Он заворожено наблюдал за ней: как она медленно скатывается по груди, оставляя след за собой, как доходит до впалого живота. Юджи ловил ее пальцем и размазывал по коже, улыбаясь, словно дикий волк. Мои ассоциации с ним…ммм…всего лишь одна. Одна и она вызывает бешенство, она вызывает неутолимое желание и боль. Я говорю ему слово, а в ответ гневный взгляд, но я не могу…мне нравиться все это. Все, что он со мной делает. Изводит, медленно убивает, владеет, но не пользуется, как куклой.
- Почему тебе не нравиться это слово? – я задумчиво откусываю кусочек яблока, сидя на диване за книгой.
- Не могу сказать, - Юджи как-то странно разглядывает меня, а потом на лице появляется нечто похожее на улыбку, -  прекращай читать этот вздор.
Он нагло выхватывает из моих рук книгу и кидает на пол. Сама невозмутимость. Руки сложены на груди, волосы скрыли лицо, а взгляд все же чувствуется.
- Только не испепели меня, - я поднимаюсь с дивана и подхожу к книге, поднимая ее с пола, - какая бы это не была книга…плохая или хорошая, так нельзя. И, Юджи, я в праве читать все, что захочу.
Мне кто-то давал ее почитать…Честно сказать, я читаю все, что дадут. Даже если это очередная глупость, но ради интереса. Книги о вампирах, о невиданных существах, о запредельном, магическом – мистическое. Камиджо ненавидел все это, я мог только лишь догадываться, но не знал ничего…
- Читай, но это глупость, - немного обижен, расстроен, но всегда смиряется, - лучше бы ты читал философию, нежели вот Это…Романы… кто дал тебе эту книгу?
Он берет в руки дешевый роман, рассматривая обложку, недовольно морщиться от названия и оставляет на прежнем месте.
- Знакомый, - коротко отвечаю я, и удаляюсь из комнаты, не говоря ни слова.

***
Ноющая боль…я массирую шею, но боль не уходит. За пару недель, проведенных в студии, я устал…Иногда оставался на ночь, временами вообще не спал…Сон не шел, мои мысли были окутаны пеленой…мутной, туманной…Я не мог оторвать себя от мыслей об этом человеке. Все тексты, все строчки, что я писал…Исключительно все о нем…Я схожу с ума, я им брежу….Все это замечают, а я живу в другом мире…в мире с ним. Где он сейчас? Два дня не видеть Камиджо – подобно смерти.Телефон отключен, квартира на замке…Он не предупредил меня. Мой Бог, где ты?
- Феликс, - я слышу свое имя, но не подаю вида.
- Феликс, - еще громче и рука Тило ложиться мне на плечо. Я устало поворачиваюсь к нему, смотрю отрешенным взглядом. – иди домой.
Прозвучало как приказ, но я не двинулся с места, пропуская мимо ушей.
- Ты меня слышишь? – еще вопрос…зачем спрашивать, если знаешь ответ?
- Я никуда не пойду, - Тило, как заботливый отец, садиться рядом. Он скрывает умело волнение, а в глазах укор. Знаю – знаю, я болен и прочее…Не отчитывай, но дома меня никто не ждет, туда я не намерен идти.
- Ты себя со стороны видел? – усмешка появляется на моем лице от вопроса.
- Видел…похож на труп, - сказав это безразличным тоном, я поднялся с места и подошел к окну. Беря пачку сигарет, - со мной все в порядке и не надо при каждом удобном случае отправлять меня домой…
Я оперся рукой о подоконник, склоняя голову вниз…В глазах потемнело, пачка с сигаретами упала на пол, я сжал одну руку в кулак, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Тило что-то говорил серьезным тоном, не замечая меня вовсе. Несмотря на все это состояние, я пытался вслушаться в слова, но различал отдельные звуки. Еще пара секунд и я упал, еще в сознании. Глаза открыты, боль разливалась волнами по всему телу. Хлопнула дверь, кто-то вбежал. Меня уложили на диван, пытаясь привести в чувства – бесполезно. Глаза закрылись…
Врачи, больница, пациенты, лекарства, уколы, пульс…Сердце слабо бьется, я еле дышу. Что со мной? Врач упорно утверждает, что это переутомление…Я не замечаю…Взволнованные согруппники стоят вокруг моей кровати, они говорят утешительные слова…Убирайтесь! Нет сил сказать….нет сил пошевелить рукой, нет ничего…и Он здесь не появится…

***
Месяц в больнице, месяц в одиночестве…Белые стены, белые люди – больно глазам. Я оказался в клетке. Кто-нибудь приходил раз в день, но мне было недостаточно…Нужен телефон, нужен всего один звонок. Где же Юджи?
- Тебя выпишут через неделю, - сухо проговорил Вольф и положил бумаги на столик, - ты меня слушаешь?
- Что? – вопрос вывел меня из транса, и я перевел взгляд на Тило.
- Я сказал, что через неделю тебя выпишут, но в студии будешь проводить определенное время. Лечащий врач прописал в твоей карте. Максимум, который ты можешь себе позволить – 4 часа, - он опустился на стул. Я видел, как он расстроился.
- Я подвел всех, - Вольф поднял на меня глаза, стараясь искренне улыбаться.
- Не говори ерунду, поправишься, и все будет, как раньше, - только не говори мне, что превратился в оптимиста…
- Как раньше уже не будет, - единственное, что мне разрешили делать, так это писать…Я вырисовывал что-то причудливое на кончике блокнотного листа, не обращая внимания, как изменилось выражение лица Тило. Он посерьезнел, поджал нижнюю губу и что-то прошептал себе под нос.

***
- Любовь моя, - неужели я слышу этот мелодичный голос вновь? Неужели моя мечта рядом со мной?
- Ками…, - я не договариваю. По щекам слезы…я хотел спросить его о многом, когда его не было рядом. Сейчас я все забыл….слезы боли…слезы обиды…слезы любви…только для него.
- Прости меня, - Юджи наклоняется надо мной и целует в лоб, затем в глаза и губы. Как давно я тебя не чувствовал? Ведь ты весь во мне…
- Это уже не важно, - я захлебываюсь собственными эмоциями, ловлю сбившееся дыхание, кусаю его губы - мне хочется большего.
- Феликс, - на выдохе произносит он и обнимает меня. Вновь то же самое ощущение, вновь Камиджо рядом…
- Ты чувствуешь? - спрашиваю я.
- Да, - Юджи растягивает слово. Его приторная улыбка, ласковый взгляд… Убейте меня…
- Я ждал…
- Я знаю, - он просит прощение поцелуями, рукой поглаживая мою грудь, прислушивается….
- Ты пойдешь за мной? – он смотрит в мои глаза, ища ответ. Его губы задрожали, руки неуверенно скользнули по телу, цепляясь за складки одеяла и немного стягивая вниз, - ты будешь со мной?
- Ты боишься, - выдыхаю я, усаживаясь на постели и прижимая его голову к груди, - будто сам не знаешь ответ…слушай.
Тишина повисла в комнате, и лишь тиканье настенных часов нарушало его. Юджи слушал размеренный стук сердца – мой ответ, а я же смотрел на этого вампира: длинные вьющиеся волосы, как всегда, элегантный стиль в одежде, отстраненный взгляд, алые губы, мертвенно-бледная кожа, мои любимые холодные глаза…Он не из этого времени, я знаю точно. Он из другого мира. Я спрашивал его, откуда он спустился, а в ответ лишь легкая улыбка и “я люблю тебя”.
- Юджи, - еле ощутимые прикосновения, шепотом произнесенное имя, я закрыл глаза.
- Тебе нужно отдыхать, - серьезность в голосе. Я вздрогнул, когда он резко оторвался и отошел к окну, - а потом мы с тобой поговорим, не возражаешь?
- Нет, - я не понимаю, о чем он говорит, но лишний вопрос сейчас бы только помешал.
- Прекрасно, тогда я вернусь… не скоро, - он развернулся на каблуках и быстрым шагом вышел из палаты, исчезая за дверью, оставляя меня одного так и сидящего на кровати, полностью недоумевавшего.
И что это было? Безразличный голос, такой же взгляд….такой же? Да я ведь даже не видел глаз… Юджи, что произошло?

Его появление и такое же быстрое исчезновение осталось для меня загадкой. Опять потянулись серые дни в больничной палате. Я много думал…даже больше обычного, прокручивая недавние события…

0

108

SomethingElsewhere
vielen dank)

0

109

Здорово!!!Ты молодец!!

0

110

НастюФФка написал(а):

Здорово!!!Ты молодец!!

кто молодец????  :dontknow:

0

111

XXDDD)))по ходу все молодцы)))

0

112

Poisongirl написал(а):

по ходу все молодцы))

форум гениев) XD

0

113

Poisongirl
Умничка.. Мне очень понравилось) Я не любитель таких пейрингов, но этот рассказ великолепен. Я бы с удовольствием почитала дальше.

0

114

dasisan написал(а):

форум гениев) XD

о дааа)))мы круче всех)))

Esta
*кланяется*мерси,моя дорогая)

0

115

Poisongirl
До итасимаситэ! *свой рассказ тоже что ли выложить?*

0

116

Esta
выкладывай

0

117

Тысячи огней плясали перед глазами. В любом уголке этого огромного зала был слышен каждый вздох, каждый возглас участников этой группы. С организацией концерта, звука и спецэффектов все постарались на славу!
После песни «Positiv» энергия словно куда-то испарилась. Сотни людей в этом зале отдали её, что бы зажечь по-настоящему. Что бы показать свою любовь к группе, превратив эту песню из обычной мелодии в ритм жизни. Руки у меня тяжело опустились, захотелось хотя бы на что-то опереться, чтобы не упасть. И вдруг новые ноты новой песни, несомненно, медляка. Так странно, ведь, пару секунд назад зал орал, двигался под «Positiv», а сейчас плавно раскачивался под «Du schweigst». И всё. Конец.
   Я вышла в холл, на ходу доставая мобильник. Только что пришедшее сообщение гласило, что Эллис будет ждать меня около выхода. Я огляделась. Никого. Моей троюродной сестры не было ни у входа, ни у гардероба, её вообще не было! Я снова достала мобильник и набрала её номер. Абонент был недоступен. Я судорожно начала оглядываться, в надежде, наконец, увидеть её. Безрезультатно.
   Моя сестра работала здесь исполнительным директором. Именно она достала мне билеты на этот концерт. Толкнув дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён», а что мне ещё оставалось делать, всё-таки надо было её разыскать, я пошла по длинному, ярко освещённому коридору с множеством дверей. Что же задержало её на сей раз, и за какой дверью она может находиться?.. Мне ничего не оставалось, как открывать все двери подряд. В душе закипала злость: она что, нарочно так делает, почему я её всё время ищу? На любую встречу со мной она опаздывает, а её мобильник, когда я звоню, вечно бывает недоступен.
  Вне себя от гнева я, не рассчитав сил, толкнула очередную дверь, да так сильно, что она, наткнувшись на какое-то препятствие, силой ударила меня по лбу. Из глаз посыпались, не то, что искры, а заплясали такие звёздочки, что я, негромко охнув, сползла на пол.
-Извините, извините, пожалуйста! – Лицо парня, который открыл дверь с другой стороны, выглядело и в правду встревоженным. Подойдя ко мне ближе, он продолжал смотреть на меня сверху вниз.
-Может, вы всё-таки поможете мне подняться?!? – буркнула я.
- Да, конечно…ещё раз извините, я не хотел вас ударить…- парень подал мне руку, и я встала.
-Наверное, у меня не всё в порядке с головой, - сказала я.
Парень засмеялся и сказал:
-Это точно!
- Есть тут где-нибудь зеркало? Я хочу посмотреть на свой лоб.
-Да, конечно, - сказал парень – пойдёмте, я провожу вас в нашу гримерную.
***
-Да, вид у меня не важнецкий!.. – сказала я, разглядывая себя в зеркало – чувствую, придётся  до весны в вязанной шапочке, натянутой на глаза, ходить!
Парень опять улыбнулся, глядя на меня через зеркало.
«Улыбается он, - сердито подумала я, - конечно, не ему же шишкой светить столько времени! Чёлку что ли обрезать, чтоб лобешник свой прикрыть?»
Видя мой, мягко скажем так, опечаленный вид, молодой человек спросил:
-Чем я могу искупить свою вину, загладить, так сказать?
-Та-ак, что б такое интересно-мучительное для вас придумать? Тоже что ли дверью вам шибануть? Можно так же – по лбу.
Я всё ещё сердилась на него, хотя понимала, что, по большей части сама виновата.
-Может я смогу вам чем-нибудь помочь? Вы, кажется, кого-то искали. – Молодой человек насмешливо продолжал на меня смотреть. И ли мне так только казалось?
-Я ищу свою сестру. Она здесь работает. И мы договорились встретиться в холле, но она не пришла. Вот я и пошла её искать! На свою голову… - Тут я невольно засмеялась и посмотрела на парня. Он опять улыбался. «А он симпатичный…» - из-за своих проблем я впервые пристально посмотрела на него - «Даже очень, но, скорей не в моём вкусе. Меня почему-то больше привлекают блондины».
-Может, поищем вашу сестру вместе, хотя я не сильно ориентируюсь в этом здании? - предложил незнакомец.
-Давайте! – сказала я, - Вдвоём, надеюсь, у нас получится более успешно.
Мы повернулись и пошли к двери. Взявшись за ручку, я потянула дверь на себя, но в этот момент кто-то с силой толкнул её с другой стороны.
БАМС!
По той же шишке на лбу я получила уже другой дверью. Охнув от неожиданности, я отступила назад и чуть не свалилась на парня, который шёл сзади. Вовремя схватив меня за воротник, он не дал мне упасть и рывком поставил на ноги. Видя мои ошалелые глаза, парень громко засмеялся и произнёс:
-А ещё говорят: «В одну и ту же воронку не попадает…».
-Сдаётся мне, это новая шишка! – С улыбкой, но с трудом сдерживая слёзы, сказала я, - должна же быть в жизни симметрия и какая-то гармония, вот и у меня пара шишек на лбу – все правильно!
Мы засмеялись и только тут увидели, что дверь в гримерку открыта и на нас удивленно смотрит Эллис.
-Э-э-э… Да… Я смотрю, вы уже познакомились? – Промямлила она, пытаясь скрыть смущение, -  Где ты была? Я тебя повсюду ищу! – Сердито говорила Эллис, повернувшись ко мне.
-Ничего себе, «она меня ищет», это я тебя ищу по всему зданию! – Чуть не закричала я. – Кстати, с риском для жизни. – Я убрала волосы с лица и показала ей свой покрасневший лоб.
-Ладно, ладно, всё с тобой ясно. – Сестра явно не сильно заинтересовалась моим разноцветным лбом, - Лучше скажи, как ты ухитрилась пробраться за кулисы? У нас здесь вообще-то вход строго по пропускам! Что ты такое наплела охране, что беспрепятственно расхаживаешь по служебным помещениям? А впрочем, с тебя станется…. Так вы уже познакомились или нет?
- Да, - совсем запутавшись в вопросах Эллис, сказанных почти скороговоркой, ответила я.
- Нет, - одновременно со мной сказал парень.
- Так «да» или «нет»? - широко улыбаясь, переспросила сестра.
- Хотелось бы познакомиться, - молодой человек тоже улыбнулся, - Я – Дэвид.
- Валери, - я протянула ему руку.
- Очень приятно, - мы пожали друг другу руки, и тут у Эллис зазвонил мобильник.
- Да!, - улыбка на лице сестры исчезла, и ее место тут же заняло деловое выражение лица, - Он рядом. Хорошо, сейчас придем!
Эллис захлопнула мобильник, посмотрела на Дэвида и сказала:
- Всё готово и все в сборе, надо побыстрее начать и закончить эту пресс-конференцию, репортеры уже рвут и мечут, пойдем быстрее. А ты, Валери, будь добра – подожди меня в кафе внизу, минут через 30 я буду. И пожалуйста, никуда не уходи, у меня нет времени тебя разыскивать. Хорошо, дорогая?
- Ладно, уже иду. Ну, всего доброго, - я помахала им обоим рукой.
- А может…, - Дэвид явно хотел что-то сказать, но Эллис потянула его за рукав, - Не сейчас, у нас нет времени, пойдем быстрее.
Дэвид неловко махнул на прощание рукой, и они с Эллис быстро пошли по коридору.

0

118

dasisan
Начала читать твои рассказы)
У меня огромная просьба! Если ты так хочешь выделить цветом, то пожалуйста, выделяй чем-нибудь по-ярче! Я прочитала 5 строк и уже глаза "отваливаются".. Очень прошу!

0

119

Esta
пипец...я уже забыла об их существовании))))=)а тогда так выделила чисто случайно, потом уже повторяла))последний же белым)

0

120

Название: Мое заключение - Ты.
Предупреждение: фик неотбеченный,Беты у меня в помине не существует.Нервным,беременным,гомофобам - не читать.
Пэйринг: не помню,произвольный какой-то...
Читать лучше под Cinema Bizarre - My Obsession,ну если вы их не любите,то под любую душераздирающую мелодию,классику (типа Бетховена) или Отто Дикс.
Немного наивно

Я, как обычно, начал свой день со смерти…

Девушка была такой прекрасной, молодой, такой живой….

Мы лежали в кровати, она ничего не подозревала…

Я сел на постели. Под моей подушкой всегда лежал нож…Пластмассовая черная ручка и смертельная сталь. Не могу припомнить, сколько таких заблудших дев я убил, а сколько было юношей?

Мое сердце не обливалось кровью, а иногда мне казалось, что оно вовсе не бьется…

Я осторожно вытянул нож из под пера и резко полоснул ей по горлу….Она метнулась в сторону, но не удержалась…соскользнув с кровати, упала на пол. Я не задел трахею, только лишь вспорол кожу, чтобы поиграть с красотой….Ее испуганные глаза и крики завели меня еще сильнее…

Я поднялся, и с меня соскользнула простыня, оголяя тело. На лице была безумная улыбка. Я смотрел, как из раны течет кровь, а девушка зажимает ее рукой…

- Глупенькая, - говорю ей, - ты все равно умрешь…

Присаживаюсь рядом, блондинка вжимается в стену, по щекам слезы. Провожу кончиком стали по шее к груди, дальше вниз…Она тихо всхлипывает…Надавливаю, оставляя порез в области живота. Странно, она не сопротивляется…почти…

Она пытается отвернуться, но я хватаю ее лицо руками и нежно целую в лоб:

- Спи спокойно…

Мне не жаль….я вонзаю нож прямо в сердце. Она успевает вскрикнуть и толкает ножкой…поздно.

Нож остался в теле и она уже не дышит. Улыбаюсь. Встаю с места и иду в ванную…

Зеркало запотело после душа…Я стер капельки со стекла, увидев в нем человека…Это я. Это мы….в моей голове живут двое: подлая тварь и обычный парень.

Вспоминаю о трупе, прикидывая, куда увезу эту девочку…На ум приходит сточная канава, но мне ее жаль. Она, возможно, хотела кладбища и белых цветов….Я вхожу в спальню, она лежит бледная с этим ножом в груди.

- Прости, - слетает с губ, и сам плачу.

Нахожу одежду, кое-как пытаюсь натянуть на нее. Вынимаю сталь…Кровь вытекает потоком….Пробую на вкус и морщусь…как же гадко.

Глаза открыты в ужасе, краска смазалась…Я достаю платок и пытаюсь стереть хоть как-то. Мертвая красота, такая грешная.

Я помню как бросил несчастную за городом в овраг…Потом помнил огни не спящего города, а затем провал…

И вот, я снова у тебя…Как здесь хорошо, как тепло и уютно. Всегда пахнет ванилью и кофе, а ты одет в длинную рубашку. Черт, что я здесь забыл на этот раз? Встаю с дивана, а ты на меня смотришь так, будто я с луны упал.

- Как ты себя чувствуешь? – неуместное гостеприимство, ты протягиваешь мне чашку с кофе, а я отталкиваю, и она падает на пол. Не смотри на меня так…

- Что за глупости? – хмыкаю и подхожу к тебе, улыбаюсь, кладу руки на плечи.

- Опять? – строго смотришь, а я мурлычу, словно кошка, прижимаюсь.

- Дааа….мне было ее жаль, - отталкиваешь меня, морщишься…

- Ты мне противен, - хочешь уйти, но мои слова останавливают…

- Зато трахать меня ты не гнушаешься, - откидываю серебристые волосы, улыбаюсь все так же нагло.

- Это…, - замолкаешь, подходишь, садишься рядом , - ненавижу тебя.

- Не сомневаюсь, - разваливаюсь на диванчике, кладу голову тебе на колени, мурлычу, - она вопила, почти не сопротивлялась…Я сначала порезал ее шею, а затем живот. Потом ударил прямо в сердце, и она затихла. Красивая, у нее были светлые волосы, а одежда красная, обычный латекс и сетка.

- Где ты подцепил такую? – перебираешь мои волосы, я чувствую этот ласковый взгляд.

- Она сама подсела ко мне, а я просто решил воспользоваться…

- Понравилось? – слышу твою усмешку.

- Да…мне было хорошо, но с тобой лучше, - смотрю в глаза, не боюсь тебя.

- Не льсти, - начинаешь целовать меня, но я не отвечаю. Тогда с силой надавливаешь рукой на шею, перекрывая подачу кислорода, надеясь, что так я отвечу, но ничего не происходит. Стеклянно смотрю на тебя, улыбаюсь, всем видом говорю: не отпускай, убей. И ты отпускаешь. И ты, только ты видишь мои слезы. Да, я хочу умереть вот так просто, вот так рядом с тем, кто мне не безразличен. Ведь, мать твою, ты единственный.

- Почему…? Почему все так? – резко вскакиваю с дивана, иду к окну, обнимая себя за плечи, а слез еще больше. И ты подходишь, ты успокаиваешь, шепча какой-то бред на ухо. Боже, пусть он просто убьет меня сейчас.

- Потому что жизнь такая, - разворачиваюсь к тебе, на лице гримаса злости.

- Это не жизнь такая, это мы такие, - отталкиваю тебя, - я лучше пойду…

Не успеваю подойти к двери, как ты прижимаешь меня к холодной стене, больно ласкаешь тело. Вот для этого я нужен вам, чтобы удовлетворить свою похоть…и ты такой же, почти одинаковый со всеми уродами, которые когда-то обладали мной. Всего несколько часов со мной в одной постели, а потом можно заказывать место на кладбище, но не тебе…

Мне почти не больно, когда ты кусаешь кожу на шее, оставляя небольшие ранки. Когда ты срываешь нетерпеливо одежду, раздираешь металлическими когтями мою кожу, слизываешь проступающие капельки крови. Латекс летит на пол, мне становится неприятно – холодно от этого, но ничего...Слышу это сбивчивое дыхание, упираюсь руками в стену, чуть раздвигаю ноги…Я прекрасно выучил одно и то же. Как будто я снова в школе, только здесь уже не детские игры. Врываешься в меня, и я слышу собственный крик. Твои руки сжимают до боли бедра, быстро задаешь темп, и мне ничего не остается, как двигаться тебе навстречу. От этого же лучше, не так ли?

На теле появились капельки пота, ты резко вышел из меня, перевернув лицом к себе. Впился в губы, терзая их как только можно, еще больше раздвинул ноги, приподнял, чтобы обнять тебя за талию…и…и все…я ничего не помню дальше….

Я проснулся, через шторы еле пробивался свет угасающего солнца. Кто-то обнимал меня за талию, я повернулся: конечно, здесь лежал ты…Ты спал, ничего не замечая, а я встал с постели, рассматривая обои на стенах, потом искал одежду…Одевался и уходил. Как всегда, делал все тихо и незаметно.

Люди сновали туда-сюда, словно муравьи. Я сидел на крыше какого-то обветшалого дома, где давно никто не жил. Обычная пятиэтажка в центре Питера. Желтая облупившаяся краска, почерневшие от сырости и старости оконные рамы, стекла давным-давно выпали. Чей-то красивый меланхоличный голос звучал в наушниках моего допотопного плеера. Я так и не определил, кто это был, но слова отчетливо въелись в мою голову: ты моя одержимость, мой фетиш, моя религия… И дальше. Они кричали каждый раз, когда я возвращался в свои больные воспоминания, а на руках появлялись слова, что я выцарапал раскладным ножом: я люблю тебя. Да, но ни за что не признаю….Одержимость.

Чья-то рука легла на плечо, я повернулся. Рядом стояла девушка. Одежда на ней была белая: кофта с неглубоким вырезом, длинная юбка и белые босоножки. На лице сияла улыбка, а глаза наполнены солнцем. Рыжие волосы чуть ниже плеч тихо развивал ветер, кожа бледная, лицо усыпано веснушками. Сумка через плечо, немного рваная, скрепленная булавками.

Я улыбнулся в ответ, и тогда девушка села рядом, свесив ноги вниз.

- Меня Мари зовут, - она протянула тонкую лапку с какими-то детскими браслетами в знак знакомства, и я ответил, коротко пожав, - вообще Марина, но не важно... А твое имя?

Я задумался на секунду. Мое имя редко произносили, даже и не пытались. Многочисленные мужчины называли меня так, как сами того хотели, а “друзья” вовсе не звали..

- Виктор, - несколько медленно протянул свое собственное имя, которым наградили приемные родители.

- Очень приятно, - Мари весело засмеялась, болтая ногами, - почему ты здесь сидишь?

- Потому что здесь хорошо, -  сигарета тлеет в руке, и я бросаю вниз…Она словно та прежняя жизнь, которую я сам сжег.

- Одному верно совсем грустно? - девушка не унималась.

- Не знаю, мне нормально, - я старался отвечать более приветливо, - а ты, я вижу, страдаешь от одиночества?

- Нет! Что ты! – она всплеснула руками и скрыла лицо за ладонями, - я не одна. Нет – нет, мы совсем не одни. И у нас много друзей, только они все сейчас спят…

- У нас? – я попытался найти еще кого-то за ее спиной, но там никого не было, - кто же еще с тобой?

Девушка странновато улыбнулась, и тут же принялась копаться в сумке. Она что-то искала, но поиски каждую минуту приводили к тупику. Вдруг Мари радостно вскрикнула и вытащила плющевого кролика. Он был слегка потрепанный, серо-белый с ужасным розовым бантом на шее. Уши были слишком длинные, что ненормально для игрушек…Хотя фантазия производителей такого милого бреда иногда выходит за пределы.

- Это мой друг, - она обняла зайца и ласково погладила по спине, дернув за хвост, - его зовут Усы.

- Странное имя, у него ведь нет усов, - я хотел было потрогать кролика, но Мари преградила путь рукой.

- Ничего не странное, а усов нет, потому что он сам себе их отстриг, - она состроила обиженное лицо, но потом опять улыбнулась.

- Понятно, - я потянулся в карман за еще одной сигаретой, закурил. Не знаю, мы долго сидели молча, потом пошел дождик. Мари прыгала по крыше и кричала что-то очень глупое, но в тоже время веселое. Я еще ни разу не видел, чтобы взрослый человек так радовался дождю. Потом она подбежала ко мне, обняв за плечи, и поцеловала в щеку, так и оставшись сидеть рядом.

- Знаешь, до того, как мы с Усы убежали, нас кормили ужасной белой кашей и странным бульоном, а потом нам давали белые таблетки…И было очень плохо, - девушка не плакала, но ее глаза в миг потухли. Кролика девушка устроила на моих коленях, а сама сидела ряжом, обняв меня, - нам было страшно в мягкой комнате, а стены были тоскливого желтого цвета. Мужчины и женщины в белых халатах задавали странные вопросы, говори какую-то чушь. Нам всем что-то внушали…И мы еще помним, как кололи дрянь в вену.

- Зачем ты это рассказываешь? - Мари явно дрожала. Я был не из жалостливых, но…стянул с себя куртку и укрыл девушку, на что та благодарно улыбнулась, не переставая виснуть на мне.

- Потому что ты такой же, потому что ты похож на нас, я все вижу, - эта странная особа действовала на нервы, но не так, как этот проклятый дождь.

- Хм…пойдем ко мне, здесь стало грустно, - поднявшись, мы побрели по крыше, перепрыгнув на другую, что была совсем рядом. Спустились по лестнице, а потом долго шли пешком до моей квартиры. Я знал, что оставил машину у Его дома, но идти туда не хотелось.

Через кладбище, постройки, небольшие заводики и продуктовые центры, мы добрались до холодного дома. Я несколько нервно открывал дверь, то и дело роняя ключи на пол. В конце концов, замок поддался и мы оказались внутри.

Мари скинула босоножки, проходя внутрь. Я пошел в след за девушкой, при том прикрывая дверь в спальню. Там была кровь.

- Замерзла? – она кивнула, опустившись на коричневый диван, обитый неким подобием кожи, чуть потертым, а в некоторых местах порванным.

Я подал плед, а сам умчался на кухню. Да, домохозяйка из меня была ужасная. Я предпочитал не убираться и вообще обходить свою квартиру стороной.

Чайник быстро вскипел, чай заварился. Я сидел напротив Мари на полу с чашкой в руках, греясь о нее кое-как. Девушка покачивалась из стороны в сторону, то и дело поглядывая на кролика, которого уложила спать.

- Откуда он у тебя? – гнетущую тишину нарушил голос.

- Когда-то девочка попросила у мамы подарок…и мама купила ей подарок, самый лучший из всех, - нараспев проговорила Мари все так же раскачиваясь, - а потом мама ушла. Она не приходила домой много дней, и девочка подумала, что мама забыла про нее… Но нет, пришли мужчины в черных фраках. Они потащили Мари куда-то, они привезли в дом, где Мари одели и попытались накормить, но Мари есть не хотела, она только звала маму. А потом один из этих мужчин подошел к Мари, ласково потрепав за щеку, улыбнулся, и сказал, что мама ушла…насовсем. Но не оставила Мари, она только смотрит сверху…а кролик все время напоминает Мари о ней. Я очень скучаю.

Девушка замерла, смотря на меня, а я лишь ухмыльнулся. Где-то в моей голове зазвучало: еще один псих…

- Мы все там будем, - прошипел я.

- Где? – ее глаза наполнились озорным любопытством.

- Там, где твоя мама, - я постарался улыбнуться.

- Ты не врешь мне? – девушка слезла с дивана, поставила чашку на пол, села рядом.

- Нет.

- Это хорошо, я верю, - ее улыбка меня смущала. Я видел множество прекрасных особ со своими странностями, но эта…

На следующий день я проснулся в кровати, я ничего не понял. Рядом лежали ножницы и состриженные кем-то волосы. Смутно припоминав, что вчера делал, я приподнялся на локтях дабы оглядеть комнату.

Никого не было. Кровь на стене и полу, уже засохшая – сложно стереть. Зеркало у стены чем-то испачкано, наверно, помадой. Наверно, это все натворил я.

Слышались постукивания и скрежет, будто бы кто-то просился в дом. Я встал, ощущая под собой до ужаса холодный пол, и пошел проверить остальное. Та рыжая девушка отчаянно скребла дверь, постукивала и рыдала. Я остановился в дверном проеме, наблюдая за странной Мари, потом подошел чуть ближе, но девушка резко отскочила.

- Что я вчера сделал? – замер, чтобы не спугнуть еще больше.

- Ничего…, - не голос, а писк. В голове сразу всплыло сравнение с мушкой, но потом убежало. Я попросту забыл.

- Тогда, чего ты боишься? – протянул руку, но Мари никак не отреагировала.

- Я не хочу больше тут сидеть, - с уверенностью двинувшись на девушку, я все же ухитрился ее поймать.

- Тогда попросила бы, чтобы я выпустил, - держал за руки.

- Ты спал, а еще Усы пропал. Я не могла его найти, - она еще пуще разрыдалась, прижавшись ко мне.

- Найдем, только плакать не надо, - как можно нежнее погладил по плечу, Мари чуть успокоилась, - я обещаю, что через десять минут мы найдем твоего друга.

Теперь она счастливо улыбалась и стала ходить за мной, словно она – хвостик. Столько радости я давно не видел. Это рыжее создание состригло свои прекрасные волосы рано утром, как потом выяснилось. А затем мы нашли ее кролика.

Я толком не понял, что нашло на меня, но я попросил Мари остаться, потому что ей некуда идти. Она с радостью согласилась, но каждый раз просила, чтобы я отпускал ее на весь день погулять. Предела не было, она не требовала ничего, да и мне ничего не было нужно, кроме слушателя и собеседника.

Потом я узнал всю ее жизнь. Она рассказывала это вечерами, когда приходила ко мне в спальню, чтобы не быть одной. Мари боялась темноты.

Она родилась на разрухах старого города, в сырой квартире, где все время пахло плесенью и канализацией. Отец бросил их, когда Мари исполнилось три года, а потом ушла из жизни и ее мать. Девушку поместили в детский дом, но там начались непонятные приступы: она бредила, могла часами кричать в общей спальне, она раздирала книги в клочья, ее иногда связывали или сажали в комнату, где не было окон. Там было темно, как говорила Мари, и все время кто-то шептал за спиной. Она рассказывала всю свою историю и маленькие странности, что происходили с ней в перерывах между ужасом. Отчетливо помнив, как врачи кололи препараты в вены и заставляли пить невыносимые лекарства, она рыдала еще хуже, чем когда-либо. Потом рассказывала о каких-то группах, которые подцепляли ее на дороге и катали из города в город, но в скоре уставали от паранойи девушки, бросали на краю дорог. Но она всегда шла обратно, шла к тем, кто ее ненавидит. Мари обожала и обожает людей до беспамятства, несмотря на то, что они делают ей больно.

Прошло месяца два, а может чуть больше. Я не считал времени. Много раз я пропадал на несколько дней, но оставлял Мари ключи. Да, все моя “работа”. Я одевал короткие латексные юбки черного цвета, затягивал корсет поверх сетки, натягивал на ноги чулки и немыслимые ботинки, которые шнуровал чуть ли не полчаса.. Я брал что-то вроде подобия сумки и уходил. До места меня довозило метро, а там – пешком всего пара остановок. И я уже был в небольшом клубе, где сильно пахло ароматизаторами клубники, деньгами, выпивкой и сексом.

Я садился за барную стойку, как всегда чуть раздвигал ноги, заказывал коктейль и закуривал ментоловые сигареты. Мужчины подходили ко мне один за другим, каждый раз вели в отведенные для этого комнаты и брали. Я покорно расставлял ноги шире, выгибался как только мог, стонал, что есть сил, а потом забирал несчастную выручку, половину которой отдавал хозяину заведения…притона. Сотни таких же миленьких девочек и юношей выходили на улицу в ночь, хотя некоторые, как я, предпочитали более уютные, если так можно назвать, места.

Да, сегодня я тоже работал. На мне была короткая красная юбка из латекса, такой же корсет, бардовая рубашка с черным галстуком. На ногах натянута сетка и ботинки на такой подошве, что самая шикарная модель мира позавидует. Сумка болталась где-то в ногах, а сам я курил, запивая все это какой-то дрянью.

На мое плече легла рука, и я тут же обернулся. Кого я не ожидал увидеть, так это Тебя. Ты скалился мне в ответ на взгляд, и я все понял. Я взял Тебя за руку и потащил в одну из комнат.

- Теперь ты платишь за удовольствие? – дверь за мной захлопнулась, и тут же я получил пощечину.

- Шлюха, - шипение. Схватил меня за горло одной рукой, прижав к стене, а другой уже во всю исследовал то, что находилось под юбкой. Я специально застонал, ты освирепел от этого, бросил меня на постель, и начал бить. Да, так больно…ты уродовал мое тело, ты кусал его, царапал кожу, а я лишь выгибался тебе на встречу, смеясь от бессилия и твоей злости.

Порвав мою одежду, изодрав тело, ты все еще впивался в губы, но пыл слабел. Мои руки раскинуты врозь, ноги ты закинул себе на талию, но не торопился входить. Я мутным взглядом смотрел тебе в глаза и видел, что ты плачешь…Да, ты плачешь, ты ревешь, тебе больно, наконец-то тебе тоже больно. Я слабо тянусь руками и обхватываю шею, я тяну тебя к себе, чтобы было лучше, чтобы было нежнее. Ты поддаешься, ты остываешь, ты опять становишься нежным, а я только глупо улыбаюсь, как мальчишка, которому купили конфету, чтобы он успокоился.

Я сильнее прижимаюсь к тебе и ты входишь, ты медленно двигаешься, а я стону во весь голос, я не боюсь, что меня услышат, ведь мы в каком-то занюханном притоне для таких, как я. Целуешь в разбитые губы, извиняешься. Руки блуждают по телу, а глаза жадно впиваются в мои. И ты все вдруг понимаешь. Да, я нарочито смотрел на тебя так открыто, я нарочно показывал сейчас все там, где есть душа и сердце. Я никогда не скажу, что люблю, а если и скажу, то умру.

- Виктор…, - хрипишь мне на ухо и изливаешься, вслед за тобой – я.

Мы лежим молча, я вожу по твоей груди пальцем, а ты продолжаешь целовать. Ты покусываешь кожу на шее, а я явно чувствую твою улыбку. Ты тоже не скажешь.

- Виктор, куда же ты пропал? – ты поднимаешь на меня глаза, они наполнены невидимыми остальным вопросами.

- Я был здесь, я жил в квартире вместе с Мари, - выпутываюсь из объятий, усаживаюсь, тянусь за сигаретами, щелкает зажигалка и дым в легкие. Теперь совсем хорошо.

- Кто такая Мари? И…ты не убил ее? – он смотрит на меня снизу вверх, он ничего не понимает.

- Она такая же больная, как и я. Она сама ко мне подошла, но она очень хорошая. А потом я попросил ее остаться жить у меня, и Мари согласилась. Она просто скрашивает свое и мое одиночество, - улыбаюсь тебе, но ты не веришь. Ты поднимаешься и опять пощечина.

- Ты мне врешь! – вскрикиваешь, опять удар. Мне больно, да.

- Нет, не вру, - еще удар, прямо в живот. Я сгибаюсь, но не кричу, не плачу.

- Скажи, ты влюбился в нее? Скажи! – хватаешь за горло, сжимаешь, больно целуешь.

- Я никого не люблю, - хриплю тебе в лицо, сигарета выпадает из пальцев на пол.

- А я…?

Я замираю, ты отпускаешь. Я не ослышался?? Я правильно услышал?

- Как же….как же так, Виктор? – ты смотришь мне в глаза, ты плачешь, но я ничего не сделаю и не скажу, - ты же видишь, что много значишь для меня. Но почему, почему ты опять идешь на эту работу??? Почему ты раздвигаешь ноги перед ублюдками? Зачем?!

- Это моя жизнь, к этому я привык, и ты это знаешь лучше, чем некоторые, - мой твердый голос пугает тебя, а я веселюсь, потому что наконец-то ты все показал мне.

- Хватит, - тянешься ко мне, целуешь меня.

- Отвали, - отталкиваю тебя в сторону, - будто ты лучше этих уродов? Только не смеши меня! Довольно! Роман…

Я вскакиваю с кровати, мне очень больно двигаться, болит от побоев все тело, но я через силу натягиваю некое подобие одежды. Ты сидишь на полу, следишь за мной. Ты все плачешь. Я подхожу к тебе, усаживаясь на корточки, целую в лоб.

- Ты знаешь, кто ты для меня, - равнодушие ни за что не исчезнет из моего голоса, - ты всегда знал, что я чувствую. Но, поверь, теперь все кончено, все уже ушло, поздно.

Я целую еще раз в губы, скупая слеза скатывается из уголка глаза. Ты видишь это, хочешь сказать, но я вовремя толкаю тебя, что ты падаешь, и убегаю. Я бегу, что есть сил от этого места, я убегаю от тебя.

Я бегу, но останавливаюсь из-за нехватки дыхания. Да, сигареты дают о себе знать. Я понимаю, что измучил себя всем этим, но я так не хочу умирать. Как же несправедливо, как отчетливо гадко то, что я для себя понял. Я поворачиваюсь лицом к дороге, чуть облокачиваюсь о периллы моста, и дышу. Хватаю воздух, будто бы я рыба, что выбросили на берег. Слезы предательски скатываются по щекам, но я не ощущаю, что плачу. Я ничего не чувствую, давно.

Проходят часы, но я не помню вновь. Наверно, я вернулся домой, потому что здесь тепло и хорошо. Кто-то возится рядом, но мне лень открывать глаза.

- Проснулся? – слышу женский голос, вспоминая, кому он принадлежит.

- Даааа, - прохрипел.

- Наконец-то! – Мари бросается на меня с объятиями, целует в щеку. Мне все же приходится открыть глаза.

- Только не задуши меня, - притворно смеюсь.

- Извини, - она отстраняется и продолжает свое интересное занятие.

- Что ты там ищешь? – смотрю на старый мешок, который она, не пойми где, откопала.

- Не знаю, но здесь столько всего, - она радостно протягивает руку с моими старыми солдатиками, которыми я как-то любил играть в детстве. Они до сих пор живы. Странно.

- Это мои игрушки, - беру одного, рассматриваю. Солдат красного цвета. Раньше я играл только за красных, а зеленые были врагами.

- Странные игрушки, - девушка бросает занятие, отнимает у меня игрушечного человечка и бросает в тот же пакет, - мне они не нравятся.

- Конечно, они тебе не нравятся, - ухмыляюсь, еле поднимаясь с кровати, - это же игрушки для мальчиков.

- А есть разница в игрушках? – наивно смотрит на меня, а вот это уже начинает действительно смешить. Сажусь рядом.

- Ну, вот, смотри, - указываю ей на солдатиков и кролика, - тебе же нравится кролик, да?

- Да, - согласно кивает, прижимая кролика ближе.

- Вот, а мне он не нравится…

- Почему?! – обиженно толкает меня в бок.

- Потому что он тоже игрушка, только не для меня. Я – парень, ты – девушка, - начинаю смеяться, - тебе нравятся вот такие пушистые зверьки, а мне – холодные фигурки солдатиков.

- А-а-а-а…, - она что-то сравнивает у себя в голове, а потом выдает детскую улыбку, - значит, кролик тебе как бы и не нравится, но ты не выбрасываешь его, потому что Усы люблю я?

- Правильно, - провожу рукой по рыжим волосам и поднимаюсь с холодного пола, - ты что-нибудь ела?

Мари мотает головой, тоже встает.

- Хорошо, тогда пошли, а то умрем с голоду, - я отвлекаю себя от мыслей, отвлекаю Мари, которая рассматривает синяки и ссадины на моем теле. Она касается полосы на спине и что-то бормочет себе под нос, не решаясь спросить.

- Тебе нравится сиреневый цвет? – вдруг выдает она, усаживаясь за стол.

- Немного, а что? – меня уже не удивляют ее странные вопросы, - тебе он нравится?

- Да, мне он очень нравится, - смеется, - мне очень нравится сирень, она так вкусно пахнет. Почему цветы не цветут весь год?

- Потому что так природа распорядилась, - тут же отвечаю ей, и ставлю под нос то, что можно назвать бутербродами.

- Странная ваша Природа, совсем странная. Разве Природе не хочется этой красоты весь год? – ковыряет ногтем край хлеба.

- Природа не странная, она совершенно нормальная. Природа видит красоту во всем, что делает…я так думаю, - забираюсь с ногами на стул, толкая Мари чашку с горячим чаем, а себе, как обычно, ставлю кофе.

- А почему Природа не слушается нас? – я достаю сигарету из пачки, которая лежала на подоконнике, закуриваю.

- Ну, наверно, потому что она не любит, когда ей указывают те, кто слабее ее, - Мари, верно, совсем ничего не понимает, но усиленно пытается выяснить все.

- А мы слабее? – киваю ей в ответ и нависает тишина.

Долго молчим, потом я встаю и ухожу.

Я стою в душе, вода бьет по лицу. Каждый раз я пытаюсь смыть с себя те ощущения, эту грязь, и каждый раз это бесполезно.

В зеркале все время отражаемся мы двое. У меня чешутся руки, я хочу взять нож и перерезать кому-нибудь горло, но только не Мари. Я так свыкся с тем, что она живет у меня, что мне есть с кем поговорить. Я очень люблю эту девушку, но это не та Любовь. Я вытираю запотевшее зеркало тряпкой, вижу себя, вспоминаю ночь, начинаю плакать. Что я сказал? Зачем я это сказал?

Да, мне больно, но совсем немного. Верно, тебе тоже сейчас не сладко. Я опять хочу поехать к тебе, но нет в том нужды. Нет ничего.

Выхожу из душа, быстро что-то одев на себя. Мари смотрит телевизор, какую-то детскую программу. Я давно понял, что единственное, что для нее исчезло когда-то – это детство, которое отняли. Не знаю, но мне отчего-то хотелось вернуть ей то прошлое, но в более ярких красках.

- Мари, ты погулять не хочешь? – выглядываю из дверного проема.

- Неееет, - медленно тянет слово, поворачиваясь ко мне, - мультик интересный.

- Хорошо, тогда я пойду один, - целую Мари в лоб, та радостно улыбается, и ухожу.

Я иду по кладбищу, в руках моих две белые розы. Я правда очень по тебе соскучился. Да, так и есть, мне одиноко только потому что тебя нет, тебя никогда больше не будет. Я долго ищу твою могилу среди крестов и надгробий.

- Где же ты? – тихо шепчу себе под нос. Сегодня ровно год с того, как я убил тебя. Да, всего год, и я не нахожу себе прощения. Ведь мы были всегда вместе, всегда, а я…я не хотел так. Я не специально.

Дорога была скользкой, машина потеряла управление в тот момент, когда мы с тобой ругались. Да, ты просил меня вернуться к нормальной жизни, ты просил меня лечь опять в лечебницу, но хотел ли я этого? Нет, однозначно нет. Я знал, что могу сам, если ты поможешь, но ты был точно как приемные родители, которые тогда взяли меня из приюта, а потом родился ты. Они души в тебе не чаяли, а я – один на всю жизнь, только ты помогал. Только ты все знал.

Ты что-то кричал мне на ухо, а я плакал. Я молчал тебе в ответ, и тут свет фар ослепил меня, я дернулся, машина слетела с дороги в кювет. Я слышал, как ты закричал, я слышал свой вскрик.

Потом прошел час… никто нас не вытаскивал, никого не было на дороге, никто не шумел. Ты был неподвижен, я видел все через пелену в глазах. Я отстегнул ремень страховки и дотянулся до тебя. Все тело жутко болело, подушки безопасности не сработали. Я ужаснулся, когда ты что-то прохрипел, когда слабо открыл глаза. Отчаянию не было предела. Кое-как выбравшись, я помог тебе. Вытащил наружу, где шел проливной дождь. Было так темно, что я почти ничего не видел. Я уложил тебя на траву, прикрыв собственной курткой. Ты что-то шептал, ты что-то уже знал, а, может, и видел. Но нет, этого не должно было случиться, на твоем месте должен был быть я. Почему?

Я дошел до могилы, я нашел таки ее. Как все заросло, никто не приходил к тебе. Да, никто, потому что никого больше не было.

- Помню, как сказал тебе, что мы будем лежать в одной могиле, - я тихо шептал это, прижавшись к кресту, розы покоились на могиле, - знаешь, это так и будет. Совсем скоро, я точно-точно знаю. И ты это тоже знаешь.

Мы не были родными братьями по крови, никогда, но отчетливо ощущали близость. Мне становилось грустно и ты тоже вешал нос, а потом мы смеялись. Я помню все, как будто это было вчера. Да, еще вчера мы с тобой весло бегали друг за другом, снося всех на своем пути, а потом получали за это по шее от родителей. Тогда ничего не знали, не подозревали. Где-то к 18 годам у меня появились первые приступы потери памяти, но ты всегда был со мной, поддерживал. Потом была психбольница, а затем я пропал на несколько месяцев. Вернувшись, ты не знал радости, все обнимал меня, говорил, чтобы я больше так не поступал.

Да, до конца твоих дней я так не поступал.

- Прости, что не приходил так долго, - я смахнул грязь с таблички, где красовалась твоя фотография. Я стер грязь с имени, - Феликс, прости…

Да, ты уже не слышал меня, но я все равно просил прощение. А потом я ушел. Душу скребли своими маленькими, но острыми когтями, кошки.

На одном из пешеходных переходов случилась авария, точнее происшествие. Сбили пешехода. Милиция сновала туда-сюда, кто-то плакал. Толпа зевак собралась поглазеть на случившееся. Девушка, сбившая человека, вся тряслась, сидя у машины скорой помощи. Ее расспрашивали, но она только рыдала, содрогаясь при каждом прикосновении.

Я скептично прошел мимо, глянув на труп, который только что умудрились прикрыть врачи.

Мамаши закрывали руками своим чадам глаза. Я смеялся, восхищаясь тупостью людей, да и себя тоже.

Возле моего дома всегда стояла небольшая палатка с цветами. Я купил букет с ромашками для Мари, отправляясь обратно в холодную квартиру.

- Мари, - позвал я, но никто не ответил. Наверно она ушла.

Я прошел на кухню, чтобы взять вазу. Свет не был выключен. Странно, но Мари его всегда выключала, если уходила. Я поставил цветы на стол, и пошел проверять комнаты. Ее нигде не было, Усы лежал на диване, телевизор был включен.

Так продолжалось до поздней ночи. Я ходил по квартире с зайцем в руках. Наверно, я волновался за девушку.

Она не вернулась на утро, ее не было целые сутки, потом раздался телефонный звонок.

- Да? -  я снял трубку, а в ней молчание, - кто это?

- Вы Виктор? – уточнила трубка.

- Да, что вам надо? – голос тут же не понравился мне. Грубый, немного похоронный.

- Вы знаете некую девушку с рыжими волосами…

Мужчина начал описывать мою Мари, потом повисло молчание, а он добавил, что у девушки нашли при себе книгу с моим именем на обороте. Потом он назвал автора, и я проверил: книги не было. Я всегда подписывал книги, потому что мне редко возвращали их обратно.

- Вы знаете ее? – допытывалась трубка.

- Да, - мой шепот, - это Мари.

- Тогда, вам лучше приехать, - на том конце завозились, что-то шуршало.

- Куда? – мой пустой голос верно удивил мужчину.

Тот долго что-то листал, тяжело дыша. Время специально смеялось надо мной, а потом мужчина изрек:

- В морг, я дам вам адрес…

Я не помнил ничего, не помнил себя. Я орал, я раздирал все в клочья, а потом мне вкололи успокоительное, я заснул.

Мари умерла, крутилось в голове. Будто кто-то невидимый ходил перед моими глазами с табличкой в руках: Мари умерла из-за тебя.

Я проснулся в больничной палате, рядом стоял врач, он что-то записывал в блокноте, но заметил мое пробуждение.

- Доброе утро, - его голос мне не понравился, чуть писклявый, какой-то женственный, мало того, он был похож на маменькиного сыночка. Я недовольно фыркнул.

- Утро совсем не доброе, - голос был тихим, хриплым – я сорвал его.

Доктор только улыбнулся мне, а потом ушел. Прошло несколько часов, я тщетно умолял их выписать меня, я просил их о том, чтобы снова увидеть Мари. Я говорил, что у нее нет никого. Я должен был ее увидеть. Доктор зашел в палату, но не нашел меня на месте. Да, я спрятался за дверью с вазой в руках. Как только мужчина повернулся, я ударил его со всей силой по голове, и он упал. Я оттащил обмякшее тело в сторону. Моих отпечатков было всего ничего. Я не был дураком, заботясь столько раз о том, как бы скрыть следы своего преступления, я всегда стирал малейшие пятна. И вот, сейчас, я делал тоже самое. Я забрал блокнот умершего, стер все отпечатки. Я вытащил осторожно из кармана ключи и ушел. Не так трудно стащить из картотеки свою свеженькую карту и убрать имя с компьютера. Не более чем легко стереть все следы своего пребывания в больнице. Кто поверит нескольким медсестрам и трупу, когда человека как бы и нет?

Я спустился на нижний этаж больницы, где находился морг. Упрашивать молодого парня долго не пришлось. Он провел меня к Мари.

Она лежала на холодном столе, сделанном из металла. Глаза прикрыты, будто бы она все еще спит, губы синие, цвета льда. Кожа побледнела еще пуще, а рыжие волосы были раскиданы в разные стороны.

- Тебе рано уходить, - я взял девушку за руку, нежно провел по щеке тыльной стороной своей ладони, поцеловал в лоб, - ты не знаешь, когда намечено хоронить?

Я обернулся к парню, но тот лишь пожал плечами и сказал, что нужно все посмотреть в журнале. Я остался рядом с девушкой в ожидании.

Через пару минут он вернулся с тетрадью в руках.

- Вообще-то людей хоронят через два – три дня, так что вам осталось два дня на все, - он скептично проскандировал почти заученную фразу, мило улыбнулся, и мне захотелось убить его, но я не мог. Не при Мари.

Два дня пролетели словно во сне. Я заказал место, выбрал гроб, я выбрал венки и море цветов. День стоял ясный для нее. На похоронах был лишь я и ее кролик. Я положил его рядом с Мари и еще раз поцеловал девушку в лоб.

- Прощай, - мое сердце прочувствовало всю боль, я зарыдал, упал на землю, прикрыв лицо руками. Так продолжалось много часов. Я сидел у могилы и безостановочно плакал. Никого, никто, ни за что. Я так хотел, чтобы она была жива. Молодая, прекрасная. Изнасилована и убита каким-то ублюдком... Ненавижу! Я ударил кулаком по земле, не в силах больше терпеть боль. Я пообещал, что найду эту тварь и убью его. Я обещал…и я не знал…

Я долго бродил по месту убийства, долго вглядывался в глаза людей, но никто, тщетно никто не бросился мне в глаза. Как жаль, но это будто искать иголку в стоге сена, чертовски сложно. Ее убили как раз в том районе, где жил Роман…

Что-то внутри жутко кололо, терзало, просило, чтобы я пошел к нему. Я знал, я всегда знал, я знал с того времени, как она не появилась дома, как она забыла свою игрушку.

Я вошел в подъезд, нажал кнопку. Лифт быстро довез меня до девятого этажа. Я позвонил в дверь, кто-то отчетливо возился за ней, слышался мат. Он, по обычаю, путал сложные замки. Наконец, Роман открыл дверь, пропуская меня внутрь. Я остановился на пороге, щелкнул замок, и вот, этот человек передо мной.

- Ты доволен? – смотрю в пол, но потом вскидываю голову, яростно глядя на тебя, - скажи мне, теперь ты рад?

- Да, - я широко распахиваю глаза, слезы текут ручьями. Я кидаюсь на тебя, хватаю за шею, но ты всегда был сильнее. Нет, не в это раз. Я орал, что убью тебя, - да, я доволен. Она сопротивлялась, тебя звала. Нравится???

Ты хватаешь меня за рубашку, улыбаешься своим звериным оскалом, и бросаешь меня, кидаешь к стене. Я больно ударяюсь, снося тумбочку с вазой, в которой стояли увядшие цветы. Берешь меня за горло, целуешь.

- Я ненавижу тебя, - шепот тебе на ухо, мои руки свободны, и я, что есть сил, ударяю тебе по лицу. Отталкиваю, бегу на кухню. Там ножи, там есть то, чем я убью тебя. Я убью за ту, которая не должна была страдать. Выхватываю нож, а ты уже тут. Скалишься, изгибаешься, чтобы напасть, но нет…

- Ты не сделаешь этого, - твой голос прорезает нависшую тишину, как молния, и льется дождь. Поток слов.

- Нет, - обрываю красивые сравнения, кидаясь на тебя. Валю на пол. Когда-то я любил, любил отчаянно, я не спал ночами, кусая губы в кровь. Я убивал этих юношей и девушек, я был жесток. Я сдирал обои, я драл книги страница за страницей, потом оттирал кровь с пола и бросался в твои объятия, чтобы получить гребанную близость. Я обессилено падал на кровать, я думал лишь о тебе и прошлом. Я больше не мог так. И вот, девушка, которая просто разбавила одиночество. Она была сестрой, она была другом, а ты…ты…

Я бью ножом, но промахиваюсь. Ты резко скидываешь меня, бьешь в лицо, живот, ты скручиваешь руки, раздвигаешь ноги, прижимаешься, целуешь.

- Сука, - сквозь боль и слезы вытягиваю из себя слово.

- Ты не лучше меня, - я знаю, что ты хочешь, но больше этого не получишь.

Я плюю тебе в лицо. Игра не закончена. Пытаешься стянуть одежду, бьешь куда попало за каждую попытку вырваться. Твое внимание вдруг отвлекает мелодия телефона. Ты вздрагиваешь, замираешь, но я не даю продолжить. Я ловко вырываюсь, хватаю рядом лежащий нож и ударяю прямо в сердце, вынимаю и провожу по шее.

- Сдохни, - неистово бью ножом по телу, отбрасываю его, ты уже не дышишь. Я бьюсь головой о стену, хватаюсь за нее руками и плачу, плачу, плачу.

Ничего нет, ничего не помню….Я просыпаюсь в постели Романа, я оглядываюсь и вижу, что все в крови. Мне плохо, меня тошнит. Бегу в туалет и сижу там пару минут, обнявшись с белым другом. Мне плохо, запах крови, запах убийства. Нет, я убил тебя, но я не думал…Боже.

Я вспоминаю всех Богов, я смотрю на твое тело, и опять приступ тошноты.

- Прости, - шепчу себе под нос, укрывая тебя белой простыней, - прости, что так любил тебя…что так любил всех вас….простите.

Я нахожу телефон, набираю номер милиции, говорю им адрес. Проходит больше часа, как они приезжают. Я открываю дверь и тут же крик, кто-то отталкивает меня, увидев кровь повсюду.

Наручники, допрос, участок.

Три месяца и наконец-то решающий суд…Да, теперь все станет на свои места. Нет никакой правды в мире, нет ничего. Я отвечал честно, я отвечал и плакал. Каждый раз я повторял, что я сожалею и прощенья мне нет, я хотел, чтобы смертная казнь свершилась надо мной, но мораторий…отмена. Ненавижу этот пресловутый мир…

Они присудили срок, они упекли меня в психушку. Четыре стены, четыре мягкие стены из резины и какого-то бреда, небольшая койка, редкие прогулки, таблетки…

Еще немного и я буду среди вас. Еще немного…

Моя одержимость, мой фетиш, моя религия…ты…ты…ты….

Отредактировано Poisongirl (2009-07-08 23:12:26)

0


Вы здесь » PANIK (ex-NEVADA TAN) FAN-FORUM » Наши творения » Рассказы